Вопрос мест содержания украинских военнопленных на временно оккупированных территориях — это пересечение гуманитарной, уголовной и международно-правовой сфер. Только за три года полномасштабного вторжения сформировался большой массив свидетельств — от освобожденных пленных, правозащитников и международных институций — о том, что на ВОТ российские структуры и созданные ими администрации используют различные типы мест лишения свободы, часто грубо нарушая нормы международного права.
ДОНЕЦКАЯ ОБЛАСТЬ|Кочегарка. Как следует из материала сайта Новости Донбасса, сколько таких мест существует — достоверно не знает никто. Координационный штаб говорит о 120-ти точно известных местах и порядка трехсот вероятных, где могут удерживать украинцев. На ТОТ действуют как официальные, так и неофициальные локации содержания пленных. В целом их можно разделить на несколько категорий.
Официальные следственные изоляторы
Это учреждения, оформленные как «следственные изоляторы» в системе, контролируемой оккупационной администрацией или российскими службами. Ими часто пользуются для формальной «регистрации» задержанных и проведения допросов. Доступ адвокатов и мониторинговых миссий, как правило, строго ограничен или отсутствует.
Читайте также: Мене схопили на вулиці, натягнули мішок на голову і я просто зникла — бранка “ДНР” Марина Юрчак вперше розповіла про свій полон
Примеры таких учреждений: СИЗО в Геническе, СИЗО №5, СИЗО в Горловке, а также в Бердянске, Макеевке, Луганске и т.д.
В этих местах фиксируют пытки электричеством, систематические избиения, недоедание, что приводило к летальным случаям.
Тюремные колонии и пенитенциарные учреждения
Часть пленных — в частности тех, кому оккупационные администрации формально «инкриминируют» преступления — переводят в колонии на ВОТ или в РФ. Иногда это учреждения, которые до 2014-го года были частью украинской пенитенциарной системы, иногда — колонии, полностью переподчинённые российским ведомствам.
В колониях содержат также военнопленных, против которых не открывают уголовные дела — они просто ожидают обмена.
Примеры: Горловская колония № 27, Еленовская исправительная колония № 120, Енакиевская исправительная колония № 52, Луганская колония № 19, Макеевская колония № 32, № 34 в Перевальске…
Интересный факт: на ВОТ Запорожской и Херсонской областей колоний нет. После «фильтрационных» мероприятий пленных оттуда обычно везут в СИЗО или колонии Донбасса.
Читайте также: Раздевали на допросах, подглядывали в туалете: история горловчанки из плена “ДНР”
Тайные места содержания (подвалы, центры «Изоляция», военные базы)
Правозащитные организации и освобожденные пленные свидетельствуют о существовании «тайных тюрем». Они не имеют официального статуса и именно поэтому часто являются самыми опасными. Расположены в подвалах, заброшенных фабричных помещениях или на территории воинских частей.
Самый известный пример — превращение культурного центра «Изоляция» в Донецке в тюрьму и место пыток еще с 2014-го года. Подобные практики продолжают фиксировать и в 2022–2025 годах. В таких местах обычно самые худшие условия содержания, а контроль иногда отсутствует даже со стороны официальных структур РФ.
Транзитные пункты и помещения для «показательных» допросов
Это краткосрочные места содержания: блокпосты, «фильтрационные» центры, временные изоляторы на военных базах. Многочисленные свидетельства подтверждают, что именно через такие локации пленных пропускают перед переводом в СИЗО или колонию.
Читайте также: 20 лет заключения или смертная казнь: Как ГУР освобождало учительницу из Горловки
Свидетельства: История Алексея Сивака
Херсонец Алексей Сивак сам пережил плен и основал организацию «Alumni» («Выпускники») — первое в Украине сообщество гражданских, переживших плен и насилие.
«Есть десятки и сотни мест содержания людей в плену на ВОТ. В оккупации на каждом блокпосту и в каждом селе в подвале россияне могут удерживать людей. Гражданский не понравился внешне — его могут удерживать и пытать. Каждый полицейский участок или административное здание может быть местом содержания украинцев», — говорит он.
По словам Сивака, логика очень простая: чем больше российских подразделений в городе, тем больше там пленных.
«Дело в том, что плен на оккупированных территориях может быть разным. Может задержать ФСБ, а могут просто российские солдафоны и удерживать у себя в казарме или подвале. Как пример, знаю историю о людях, которых российский спецназ удерживал просто в девятиэтажке в Цюрупинске (Херсонская область). Выпустили их случайно другие российские военные, которые пришли мародерить жилье», — рассказывает он.
Читайте также: Я думал, что это тезка… Как в колонии Горловки сын встретил своего отца
Алексей отметил и еще одну опасную тенденцию: гражданских россияне пытаются быстро «осудить» и удерживать вместе с российскими осужденными.
«С гражданскими пленными вообще нет никаких механизмов их возвращения в Украину. Есть те, кто сидят годами как политзаключенные — их удерживают как террористов или шпионов. Другие гражданские — это как заложники, и они просто исчезают тысячами», — говорит он.
Отдельно Алексей Сивак говорит о так называемых «бригадах рабов» — группах пленных, которых россияне принуждают к работе:
«Под дулами автоматов возят делать ремонты в административных зданиях, тюрьмах или работать на плантациях. На этом зарабатывают деньги. Например, некоторых заставляли обустраивать позиции россиян, а потом просто отпускали. Юридический статус таких лиц до сих пор не определен: считать ли их пленными или нет».
Самой болезненной темой остается исчезновение гражданских:
«Я знаю ситуацию на примере моего Херсона. Хватали просто всех подряд. Таких историй — тысячи и сотни тысяч. Они растворяются в общем массиве информации. Если взять общую цифру пропавших без вести на оккупированных территориях — то 40 % из них точно где-то в плену. У меня так исчез брат. Его точно забрали россияне и увезли в неизвестном направлении. Но подтверждения нигде нет, и статуса пленного у него тоже нет», — говорит он.
Читайте также: В Донецкой области помогут бывшим узникам российских застенков
Система содержания украинских военнопленных и гражданских на временно оккупированных территориях представляет собой разветвленную и во многом невидимую сеть официальных и тайных мест лишения свободы, где массово и системно нарушаются нормы международного гуманитарного права. Отсутствие прозрачности, правовых механизмов защиты и достоверного учета превращает плен в инструмент террора, а тысячи людей — в «исчезнувших», чья судьба остается неизвестной, что делает эту проблему одной из самых острых и болезненных гуманитарных трагедий войны.
Александр Гудилин, журналист сайта Новости Донбасса
Собранные в рубрике «Блогосфера» мнения могут не совпадать с позицией редакции. Такие материалы отражают исключительно точку зрения автора.
Как сообщалось ранее, из тюрем Беларуси удалось спасти 114 гражданских.
