Ситуации, в которой оказалась С.В. Фролова из Горловки, не позавидуешь. В декабре прошлого года у женщины умерла дочь, оставив шестерых детей – пятерых девочек в возрасте от шести до тринадцати лет и трехлетнего сына. Бабушка оформила опекунство, лишив отца детей, который не захотел взваливать на себя такую ношу, родительских прав. Пятеро теперь учатся в школе-интернате № 4, но ей предложили забрать их и перевести в другую школу…
Когда Светлана Владимировна пришла в редакцию и рассказала о своей беде, я, не скрываю, навела справки об этой семье, всякое ведь бывает. Но те жители Румянцевского, с кем удалось пообщаться, отзывались о ней только положительно. Небольшой домик, состоящий из двух комнат, Светлана Владимировна вместе с мужем приобрела несколько лет назад. Оба уже на пенсии. Покупая дом, конечно, не ожидали, что жизнь так повернется. Когда дочери не стало, мать забрала внуков себе. Хотя и старается создать для них все условия – провела в дом воду, достраивает ванную комнату, – места для выполнения домашних заданий для пятерых школьников нет, да и тяжело помогать им в этом вопросе.
– Дочь работала посменно и жила рядом с интернатом, поэтому их туда оформила, говорит Светлана Владимировна. – Некоторое время, когда она уже болела, учились в местной школе, но потом девочки захотели вернуться в интернат, где их любят, учителя относятся к ним очень тепло. Дети занимаются в танцевальном кружке, участвуют в концертах и им это очень нравится. По понедельникам с радостью встают, буквально бегут в школу. Когда меня поставили в известность о том, что я должна их забрать, девочки сказали: «Бабушка, сделай что-нибудь, чтобы мы остались». Они согласны не оставаться на ночь, каждый день ездить, лишь бы не переходить в другую школу. Дети очень тяжело перенесли смерть матери, младший до сих пор по ночам плачет и во сне зовет маму. Мне самой тяжело пережить эту утрату, и я не хочу лишний раз травмировать внучек переводами.
– Да, как опекун, я стала получать пособие от государства, хотя и ждала его девять месяцев, в течение которых влезла в долги, – продолжает Светлана Владимировна. – Но сейчас я готова платить за их содержание в интернате. Деньги, конечно, нелишние, они пригодились бы им, когда вырастут. Да и одеть, обуть, накормить – все это стоит недешево. Мне сказали, что и в интернате содержание каждого ребенка обходится где-то в две тысячи гривен…
В положении об общеобразовательных школах-интернатах сказано, что их задачей является содержание, воспитание и обучение детей, которые требуют социальной помощи и не имеют необходимых условий для обучения и воспитания в семье, развития природных способностей и формирования личности. В отдельных случаях по месту жительства опекунов в интернатах могут содержаться сироты, которые зачисляются туда по решению органов опеки. Разве это не тот случай? Ведь шестидесятилетней женщине тяжело дать шестерым внукам то, что нужно, и они, безусловно, требуют социальной помощи. Но у службы по делам детей свой взгляд на эту проблему. Как говорит начальник службы Е.А. Лукьянчук, семейная форма воспитания, которой является опекунство, подразумевает, что дети должны воспитываться в семье, тем более что бабушка получает пособие. То есть государство как бы платит дважды – за опекунство и за содержание детей в интернате.
Откуда «ветер дует» и почему вдруг этому вопросу стали уделять столь пристальное внимание, мне стало понятно после ознакомления с материалами решений совета службы по делам детей при облгосадминистрации. В документе говорится о проведенной в городах работе по организации социальной защиты детей-сирот и лишенных родительской опеки, рекомендовано сделать анализ наполняемости интернатов и выяснить обстоятельства, из-за которых ребенок пребывает в данном заведении. Если дети не соответствуют «статусу», местные службы должны принять меры по поводу их перевода в обычные школы.
В школе-интернате № 4 на конец учебного года находились 24 ребенка, у которых есть опекуны. Вот опекунам и было рекомендовано перевести детей в обычные школы. Все, что могла сделать наша служба по делам детей, – это предложить горисполкому разрешить продолжить учебу в интернате четверым детям, которые являются учениками выпускных классов, «так как их переход в другую школу может негативно сказаться на прохождении детьми государственной итоговой аттестации». А вот Светлане Владимировне, как и некоторым другим опекунам, помочь не получается. Сейчас женщина ищет правду в прокуратуре, говорит, дойдет до Киева. Но только, думается, что решения в ее пользу и в пользу детей, у которых, кстати, никто так и не спросил, хотят ли они переходить в другую школу, может и не быть. Как мне удалось узнать, в области проживают более десяти тысяч таких детей, при этом четвертая часть их воспитывается в интернатах. Если проанализировать состав опекунов, получается, что значительная часть их – это бабушки и дедушки, дети которых умерли либо лишены родительских прав, поэтому «тянуть» эту лямку приходится людям, которым в силу возраста сложно заниматься воспитанием.
То, что правительство начало считать деньги, затрачиваемые на содержание сирот, смахивает на очередную попытку экономии бюджетных средств и притеснение льготных категорий. Обидно, что на себя наши правители денег не жалеют, а вот на сирот стало жалко.
Наталья СУББОТИНА
P.S. Как стало известно, проблема С.В. Фроловой вынесена на рассмотрение комиссии по защите прав ребенка, заседание которой состоялось вчера. О решении комиссии сообщим дополнительно.
