Нажмите "Enter" для пропуска содержимого

Костыря сделал наш край планетой

Сегодня исполняется 80 лет со дня рождения нашего земляка, заслуженного работника культуры Украины, автора более 50 книг, в том числе мощного художественно-публицистического труда «Думы о Донбассе», Ивана Костыри. «Что касаемо счастливой подковы Пегаса… Иной раз я и ощущаю ее, точно подкованный мною в молодости норовистый Пегас взял да и саданул этим счастливым копытом меня прямо в грудь и оставил на ней рубцовый след, схожий по овалу и на радугу, а больше — на тавро», — признавался он. Человек, по стилю своему близкий к Паустовскому, по трудоспособности — к Стаханову, по любви к нашему краю — наверное, не сравнимый ни с кем…

Вдова писателя Елена Костыря с тем самым томом Пушкина и письмами от Виктора Астафьева и Василя Быкова. На заднем плане - фотопортрет Ивана Костыри авторства фотокора газеты «Донбасс» Валерия Дмитриева.

Иван Сергеевич и Пушкин

 

Родился Иван Сергеевич не на просторах Донбасса, а на хуторе Федоровка Межевского района Днепропетровской области.

Мы беседуем в донецкой квартире вдовы писателя, Елены Костыри, по Университетской, 44. Здесь множество фотографий Ивана Сергеевича, книг, написанных им, а также подаренных ему коллегами, писем от Виктора Астафьева, Василя Быкова и других известных писателей.

Есть и еще одна реликвия: древний фолиант — весь Пушкин в одном томе. Именно после того, как сельский учитель русского языка и литературы, довольный успехами Вани, подарил ему эту удивительную книгу, мальчик окончательно определился: буду писателем!

После школы он окончил фельдшерское училище, киевский мединститут, в многотиражке которого увидел свет его первый рассказ — «Разговор двух мальчиков». А дебютная книга — «Подземный ход» (сборник рассказов для детей) — вышла уже в столице нашего края в 1960 году.

Медицинско-детские темы занимают много места в его творчестве. И это неудивительно, ведь Костыря восемь лет проработал в Горловке врачом — сначала педиатром, а потом детским психиатром.

— Пациенты узнавали его годы спустя, — говорит Елена Александровна. — А он мне рассказывал, что многие сюжеты почерпнул от ребят, которых лечил. «Думы о шахтерском богатыре», «Сказка о солнечных братьях», «Живой родник», «Как зверята ума набирались» переиздаются и пользуются неизменной любовью.

Наступил момент, когда писатель в Иване Сергеевиче (а он входил в знаменитое горловское литобъединение «Кочегарка», общался с легендарным Павлом Беспощадным) победил врача. Он поступил на Высшие литературные курсы в Москве, где прожил три года. Был знаком с Александром Вампиловым, Николаем Рубцовым, общался с писателем-деревенщиком Василием Беловым, находился в товарищеских отношениях с Виктором Астафьевым.

Любовь началась с… тарелок

Несмотря на то, что несколько видных московских писателей, в том числе Лазарь Лагин, создавший «Старика Хоттабыча», желали заиметь такого зятя, Костыря остался верен Лилии, преподавательнице французского языка, от которой у него подрастали два сына. Он вернулся в Горловку, потом семья перебралась в Донецк, но былой любви уже не было. Брак распался, причем дети большей частью жили с отцом.

— Мы встретились в 1974 году, случайно, — вспоминает Елена Александровна. — У меня был парень в Москве. Должна была к нему ехать, но пропал паспорт. Как оказалось, к счастью. Позже, после ремонта, он нашелся — завалился за одну из полок. Но тогда это была катастрофа. Один знакомый повел меня к Костыре: мол, у него есть связи, поможет… Иван Сергеевич встретил нас в спортивном костюме, кашляющий. В общем, не в самом лучшем виде. Накрыли стол, стали общаться. Не столь важно, что там было с паспортом… Как он признавался, его так удивило, когда я предложила помыть посуду, которой на кухне скопилось порядочно… Закончилось всё тем, что он дал мне свою книжку «Пора новолуний», на которой оставил номер телефона. А потом сам вызвонил меня в Москве.

Иван Костыря (крайний справа) с друзьями: поэтом Владимиром Демидовым и скульптором Николаем Ясиненко.
Иван Костыря (крайний справа) с друзьями: поэтом Владимиром Демидовым и скульптором Николаем Ясиненко.

Когда она вернулась, стали встречаться. Разница в 14 лет не смущала. Им было просто хорошо вместе. Вскоре расписались…

— Жили интересно, хотя не безухабисто, — делится Елена Александровна. — Слукавить с ним было невозможно. Чувствовал сразу. К тому же творческому человеку нужна полная самоотдача, а я работала в системе стандартизации, бросать которую не собиралась. Но как-то всё притерлось… Иван Сергеевич любил компанию, да под стопочку, под шуточку. Но в то же время был очень большим трудягой. Всегда удивлялась его памяти, знаниям. Учился он постоянно. Ведь нельзя описывать какую-то птицу, ягоду, не посмотрев на них вживую и не прочитав определенные научные статьи.

От машинки отрывал спаниель

Он работал с полной самоотдачей, самозабвенно. «Все слова, какие б ни писал в своей жизни, ощущаю, отторглись от меня, будто собственные клетки. Но, в отличие от последних, Слова, рожденные мною, надеюсь, не умерли, а, напротив, зажили своей собственной жизнью, потому что в них и дух мой, и плоть моя», — признавался Костыря.

Он работал в нашей газете, а затем сотрудничал с ней, позже заведовал отделом русской прозы и поэзии журнала «Донбасс», много путешествовал.

Краеугольным камнем творчества Ивана Сергеевича стали «Думы о Донбассе» (состоит из «Дум о Диком поле» и «Дум о Донецком кряже») — сплав легенд, шахтерских сказов, былей, исторических событий и фактов. Глобальный краеведческий материал, созданный на основе множества поездок, встреч, работы в архивах. В них — рассказ о природе и богатствах Донбасса, первопоселенцах и современниках, воинах и писателях, художниках и героях труда.

«Да вознесись, моё сердце, в даль поднебесную и окинь своим взором многострадальное Дикое Поле… Пари, пари, моё сердце! Не уставай созирать с высоты древний отчий край, его ковыльные и полынные просторы, по которым там и сям, то в одиночку, то сплошняком дыбятся прадавние могилы… И не утомляйся, сердце, прозревать сивую старину, когда в здешних пределах сходились разноплеменные ратники на кровные, смертельные сечи меж собой, как недруги, как смертные, довеку заклятые враги, или по временам и брат с братом схватывались — тоже не на живот, а на смерть».

Чувствуете вибрацию слова?  В этом смысле он неповторим.

Преодолев несколько инфарк-тов, один из которых достал в любимом Святогорье (ездил туда с походной пишущей машинкой «Колибри»), он находил в себе силы вернуться к творчеству. «Пью таблетки вечером, чтобы утром проснуться. А утром, чтобы работать», — говорил Костыря.

— Последние годы режим поддерживала любимая собака Айва — русский спаниель, — продолжает вдова писателя. — Иван Сергеевич начинал печатать с утра пораньше. Я уходила на работу. А Айва через некоторое время садилась рядом на полу, смотрела на него. Потом поднималась на задние лапы, клала голову на колени, дергала за рукав, будто говоря: «Ну, хватит… Пора и отдохнуть, прогуляться». И они шли на улицу. А вечером он опять работал. И много…

Не стало Ивана Костыри 27 августа 2003 года. Похоронен он в Донецке на Свято-Игнатьевском кладбище. К сожалению, так и не издан его роман «Бедлам» — около шести тысяч страниц печатного текста. Он дописан, но, чтобы напечатать огромный труд, поднимающий вечные темы взаимоотношений человека и природы, нужны большие средства. Елена Костыря подумывает выложить роман во Всемирную сеть, чтобы он стал доступен всем желающим.

Так и не судилось Ивану Сергеевичу написать эссе «Автографы на память», где рассказал бы о всех встречах, которые выпали на его жизненном пути. И о людях, которые оставили ему пожелания на собственных произведениях. Многие из этих реликвий сейчас находятся в отделе редкой книги библиотеки им. Крупской, куда отдала их Елена Александровна.

Наш №19916

Родившийся на Днепропетровщине, поживший в Москве, больше всего он любил Донбасс — край, где жил и творил. В ветреном, кряжистом, промышленном регионе Костыря находил своеобразное очарование.

Иван Сергеевич общался со многими известными земляками. С актером и режиссером Леонидом Быковым спускался в макеевскую шахту «Холодная Балка». Дружил с Виктором Шутовым, таким же безумно влюбленным в Донбасс, как и он сам (когда тот умер, Костыря десять лет был председателем жюри премии им. Шутова); с Леонидом Жариковым (автор множества рассказов, повестей и очерков о нашем крае), прах которого во многом стараниями Ивана Сергеевича развеян над Донецким кряжем; с народным художником Украины Николаем Ясиненко (создал памятники Сергею Бубке, Максиму Горькому, Никите Изотову, Паше Ангелиной, Макару Мазаю, Георгию Седову).

Именно Костыря был инициатором письма в Национальную академию наук Украины Борису Патону с просьбой поспособствовать присвоению одной из звезд имени Донбасс. Это послание переадресовали в крымскую обсерваторию астрофизику Николаю Черных. И тот пошел навстречу, назвав именем нашего региона малую планету № 19916, открытую им в 1976 году.

К юбилею Ивана Сергеевича выйдет седьмое переиздание «Дум о Донбассе», а также его сказки. 20 января в Доме работников культуры состоится вечер памяти писателя, на областном телевидении готовят передачу о Костыре. И это всё очень хорошо. Плохо же, что пока у нас нет не только улицы его имени, но даже мемориальной таблички на доме, где творил Мастер.

Геолог и моряк

Иван Костыря много путешествовал не только по нашему краю (особенно любил Святогорье и Великоанадольский лес, плавал с азовскими рыбаками), но и по просторам некогда могучего СССР. Он принимал участие в геологических экспедициях в Восточное Забайкалье и Среднюю Азию, на Урал и Кольский полуостров. Отправлялся обычным рабочим, но между делом успевал вести полевой дневник. Так появилась книга «Российский тракт». А еще Ивану Сергеевичу довелось поплавать на атомоходе «Мурманск». Творческая командировка в Арктику продолжалась полгода. Ее результатом стали путевые заметки и рассказ «Вахта старпома», появившийся на страницах нашей газеты.