Среди множества звезд, разгоравшихся на музыкальном олимпе уходившего в прошлое СССР, знаменитая группа «Фристайл» была, пожалуй, одной из самых ярких. Она и сейчас на слуху, невзирая на то, что в прошлом году отметила 25-летие. Правда, состав уже не тот, что в 1990-е, и вокалисты, исполнявшие первые хиты, переключились на сольную карьеру, и песни сейчас совсем другие. Однако в памяти 40-летних те давние хиты – словно возвращение к юности. А на днях в редакции «Кочегарки» состоялась встреча с самым первым вокалистом этой группы Анатолием КИРЕЕВЫМ, который привез в Горловку свое «Варьете-шоу Фристайл». В беседе, кстати, совершенно неожиданно выяснилось, что он – наш земляк.
– Анатолий, поделитесь историей, как вы попали в состав «Фристайла»?
– Вообще-то и до «Фристайла» в моей жизни было много чего интересного. Еще когда учился в горловском медицинском училище, работал вокалистом в ресторане «Украина» (до сих пор проезжаю мимо этого здания с улыбкой). После окончания учебы три года отработал по распределению в Краматорске, а потом поймал себя на том, что в такт музыке отбиваю коронку (я по специальности зубной техник), и понял, что больше не могу. Судьбе сопротивляться трудно. Поэтому, когда пригласили в Кисловодск, где было самое лучшее на Северном Кавказе шоу в ресторане «Театральный», согласился не раздумывая. Отработал пять лет, пригласили в Москву на передачу «Шире круг», где я исполнял песню «Живи, родник, живи!». С этой передачи меня позвали в группу «Оризонт». Вот с ней мы объездили весь мир, в составе были очень музыкальные ребята, все с консерваторским образованием (кроме меня). А потом на гастролях в Норильске случайно оказались в одной гостинице, в нелетную погоду, с группой «Высший пилотаж», они работали у нас на «разогреве». Познакомились, прониклись общей идеей, договорились встретиться в Москве. Так, в ночь с 7 по 8 ноября 1988 года, в гостинице «Орленок», и произошло фактическое образование группы «Фристайл».
– Во «Фристайле» вы отработали чуть больше двух лет, затем ушли в сольный проект. Никогда потом не жалели об уходе?
– Нет, не жалел. У нас ведь очень разные голоса с Вадимом Казаченко, он пел более высоким голосом, и в одной группе нам стало… тесновато. Помню, когда на гастролях в Ташкенте объявил о своем решении, мне продюсеры даже не позволили уехать из города: через неделю я уже давал первый сольный концерт. А через год сольной работы меня пригласили в Нью-Йорк, где открывался ночной клуб «Распутин». Это был декабрь 1991-го. На самом деле я совсем не собирался там оставаться. Хотел заработать на собственную студию и вернуться. Однако уже через месяц, в январе 1992-го, здесь все обвалилось. Звоню жене, которая тогда была в Горловке, мол, скоро приеду, а она в ответ: куда ехать, здесь обвал, все без работы! И тогда я сразу забрал ее в Америку, там у нас родилась вторая дочь.
– Так вы сейчас американец? Или украинец?
– Последние два года я и здесь, и там. Если серьезно, сейчас я то, что принято называть «человек мира». Потому что работаю по всему миру. У меня свое шоу, я работал и в Лас-Вегасе, и в Нью-Йорке, и в Европе. Недавно был в России, в том числе на Крайнем Севере, в Иркутске, Красноярске, Воркуте, где, кстати, обнаружил на концертах немало горловчан. С сентября отработал около тридцати концертов в Харьковской, Полтавской областях. Кстати, везде устанавливаю минимальную цену на билеты, только чтобы оплатить аппаратуру и аренду зала. В Горловке концерт запланирован в КСКЦ «Стирол» на 28 марта, пользуясь случаем, приглашаю всех читателей «Кочегарки». Приходите, обещаю, что будет интересно. Перед этим проведу концерты в Енакиево, Шахтерске, Мариуполе, Краматорске…
– А родные места навещаете часто?
– Куда же денешься от родных мест? Они мне по ночам снятся. Мои родители похоронены недалеко от Байрака, возле церкви, я когда приезжаю в Горловку, первым делом еду туда, чтобы цветы на могилу положить. Притяжение родной земли сложно предать словами. Наверно, вы удивитесь, но каждым своим шагом я обязан горловским медикам. Тридцать лет назад попал в аварию, сильно разбился, и целый год лежал в больнице № 2. Травматологом работал Сильченко Владимир Дмитриевич, который в прямом смысле спас мне ногу. Он тогда молодой был, и, представляете, за свои деньги покупал мне антибиотики, чтобы я очухался! Штук 10 операций сделали, однако ногу собрали, сейчас вот танцую, даже бегаю каждый день на дальние дистанции. Я ему за это до сих пор благодарен, хотя он, к сожалению, уже ушел из жизни.
– Мы-то привыкли, что у нас хорошая медицина сосредоточена в больших городах, за большие деньги… По крайней мере, так говорят.
– Да все не так. Я в Америке хотел было вытащить из ноги титановый стержень, который тогда поставили, собралась комиссия, сделали рентген, спрашивают: «Где ты делал?». В Украине. «Не трогай, – говорят, – у нас бы с тобой никто не чикался, отпилили бы, и все…». А здесь со мной доктора целый год возились.
– Вы упомянули Байрак… Вы там родились? А где же учились музыке? Кто вас учил вокалу?
–Там, где я жил, в районе Водобуда, музыкальная школа была на расстоянии 5 км, и грязи по колено, так что музыкальных школ в моем детстве вообще не было.
– То есть вы – самоучка?
– А что здесь такого? Если Богом дано, так оно дано. Там, куда я попал, в Нью-Йорке, «бумажки» не спрашивают. Там говорят: «Что ты можешь делать?». Дипломы никому не нужны, там посуду моют с тремя консерваторскими образованиями. Все эти звезды, которых вы видите по телевизору, если из тысячи человек один учился, и то хорошо. Там уроки – дорогое удовольствие. Это меня здесь заставляли учиться, еще когда я работал в группе «Оризонт». Даже поступил в Ставропольское музыкальное училище, но… так его и не закончил. Слишком напряженный был график. Все ехали с гастролей домой, а я ехал на сессию, семью видел редко. В общем, забросил.
– Какого вы мнения о нынешней ситуации в украинской музыке? Слушаете кого-нибудь из современных украинцев?
– Да, еще в Нью-Йорке обратил внимание на «Океан Эльзы». Вакарчук хорошо работает, у него своеобразная музыка, он отличается от других исполнителей. Он очень большой молодец. А вот современный рэп… не приветствую. Насмотревшись там, как это делается, да еще с брюками этими… Вы вообще знаете, откуда эта мода, почему они брюки низко носят? В американских тюрьмах у заключенных забирают ремни, поэтому штаны спадают. Зачем это в моду вводить, не понимаю.
– Анатолий, с таким репертуаром, как у вас, да еще с таким голосом, можно стадионы собирать. Но вы-то сейчас работаете, если можно так выразиться, «на глубинку». Почему?
– Недаром го
ворят: «ностальгия». С годами стало тянуть подальше из больших городов, поближе к людям. Ведь я в Америке с первого дня работал в лучших клубах. В клуб «Распутин» приезжали все российские звезды, начиная от Филиппа Киркорова, Ирины Аллегровой и Игоря Крутого. Он, а также клуб «Татьяна», в котором я отработал девять лет, входили в тридцатку самых лучших ночных клубов Америки. Можете представить, какие там обороты? Но все это приедается, особенно когда смотришь изо дня в день. И американских звезд я видел, и актеров, которые русскую водку пьют, а потом их приходится вытаскивать на улицу в бессознательном состоянии… Не хочется мне пафосной публики. Хочу петь для тех, кто живет в небольших городах и поселках, там люди тоже должны чувствовать себя нормально. Если есть где выступать, я готов там работать, мне это приятнее. И я себя сейчас серьезно вижу «певцом мира». Песни-то исполняю все о любви, понимаете? Ведь что без любви? Если ее не будет, так вообще планета развалится. Вот это я и несу со сцены. Ни одной песни у меня нет ни о чем другом, все об этом. О любви друг к другу. И о том, что надо ценить каждый день своей жизни, которая, к сожалению, проходит до невозможности быстро.
– Что хотите пожелать горловчанам в завершение нашей беседы?
– Моим соотечественникам, жителям города, в котором я родился, хочу пожелать стабильности. Сейчас многие не знают, что будет завтра. Я не политик, просто хочу пожелать стабильности, терпения и не обращать внимания на какие-то плохие призывы. Надо просто любить близких, и так же, как к близким, относиться к другим людям. А с людьми здесь все нормально, я это вижу. Они просто устали от этого всего. Хотят отвлечься от проблем, которые их все время преследуют. Потому всегда прошу на концертах: давайте забудем об этом! И так рад, если они в ответ улыбаются.
