Нажмите "Enter" для пропуска содержимого

«Черный археолог»

Об этом увлечении стараются не распространяться и обсуждают его лишь в узком кругу знакомых. Все-таки люди балансируют на грани закона, ведь давно известно: все, что найдено в земле, принадлежит государству. Порой они подвергают опасности свою жизнь, потому что зачастую добычей становятся боеприпасы времен Великой Отечественной войны. Но, несмотря ни на что, армия «копателей» не уменьшается. Именно с таким «археологом» встретился корреспондент «Кочегарки».

– Михаил, к кому вы себя относите: «черным археологам» или кладоискателям?

– Лично для меня неприемлемы оба варианта. Пожалуй, это хобби, как, например, марки собирать. Хотя, с другой стороны, я не коллекционер и находки в основном раздариваю, редко когда что-то оставляю себе.

– Но коллекция какая-то есть?

– У товарища есть, а у меня было два немецких кинжала, но продал их, когда было трудное время.

– А откуда вообще пришло такое увлечение?

– Еще в 90-е годы частенько ходили люди с металлоискателями вдоль железных дорог и выискивали ферросплавы в шлаке. Однажды случайно встретил знакомого, который рассказал и показал принцип действия устройства. Взял у него детектор на время и поехал вместе с женой на разведку в район Изюма, где проходили линии оборонительных сооружений. После того как пошли первые находки, совсем забросил свои прежние увлечения – рыбалку и охоту.

– Интересно, какая была первая находка?

– Большое количество патронов и ящик советских гранат.

– Ого, находочка! Это ж опасно, да и хранение такого трофея, по сути, противозаконно.

– Однозначно, поэтому пришлось гранаты утопить в глубоком месте Северского Донца.

– Но можно ведь было вызвать саперов.

– Пытались однажды пойти таким путем, но на анонимные звонки они не реагируют. Да и приезжают не сразу, а оставлять без присмотра боеприпасы опасно, поэтому если есть возможность, то топим подобные находки. Вода сделает свое дело, и они уже никогда не взорвутся.

– Вы так и продолжаете свои экспедиции вдвоем с женой?

Нет, у нас устоявшаяся компания из пяти человек, как раз по количеству мест в автомобиле. Ведь в этом деле важен не только хороший металлоискатель, но и надежный товарищ.

– Как вы определяете и находите места, где нужно копать?

– Приходится посещать библиотеки, изучать карты боевых действий, документы. Больше всего помогает чтение мемуаров офицеров, в них можно зацепиться, например, за описание какого-нибудь боя около деревеньки в глухомани и т.п.

– Наверное, с детектором металла ваши поиски это несложная прогулка?

– Отнюдь, надо быть в отличной спортивной форме. Порой приходится за несколько дней пройти не один десяток километров и перекопать тонны земли. При этом труды могут быть напрасными. Например, устройство отреагирует на металл, который находится на глубине двух метров, а это может оказаться лишь навесом от сгнившего ящика или еще какой-нибудь ерундой.

– А если с другими копателями вдруг встретитесь?

– У нас более-менее мирно расходимся, а вот в России даже до драки доходило.

– Получается, и в Россию ездили на раскопки?

– Конечно, причем неоднократно, а вообще мечта попасть в Брянские леса.

– У «соседей» попадалось что-то необычное?

– Под Волгоградом, откопали крупнокалиберный немецкий пулемет, тяжелый экземпляр, около 60 кг. Вообще, когда смотришь соотношение погибших солдат с обеих сторон, то понимаешь, какой высокой ценой нам досталась победа.

– Случалось находить останки солдат?

– Однажды в Харьковской области в траншее нашли останки советских солдат, документов при них не было. Среди участников нашей экспедиции был доктор, который установил примерный возраст погибших – от 18 до 40 лет. Поисковая организация в установлении личностей и захоронении помочь отказалась, мол, вы нашли, сами и разбирайтесь. Сбили деревянные ящики, застелили их простынями, на которые уложили останки. Больше всего удивило, что священник, который согласился отпевать солдат, взял с нас «за незаконное захоронение» 3 тыс. грн.

– Если рассудить с моральной точки зрения, то поисковые организации не должны так поступать. Почему не приветствуется тот факт, что за них сделали часть работы?

– Большинство из них работают на общественных началах и ограничены в средствах. Например, в нашем случае мы потратили только на захоронение около 14 тыс. грн. Если сюда добавить расходы на поиск, экспертизы и т.п., то затраты значительно вырастут, а это не всякому по карману.

– И все-таки какие у вас взаимоотношения с правоохранительными органами?

– Разносторонние. Был случай, когда нас в лесу обнаружил егерь и вызвал милицию. После этого была «битва моторов», и к нашему удовлетворению мы победили. С другой стороны, были на раскопках с майором милиции, который решил приобщиться к увлечению. Впечатлений у офицера была масса, и копал он как солдат-первогодок из стройбата. Откопал несколько десятков гильз, и радости не было предела.

– Берете с собой, если кто-то просится не из вашей компании?

– Если нормальный человек, то почему бы не взять. Только у нас единственное условие – никакой водки.

– Это образ жизни или примета?

– Практика жизни. Однажды взяли одного знакомого с собой, а он вечером напился и начал саперной лопаткой на пеньке рубить гранату. Когда мы это увидели, то все врассыпную по лесу разбежались. После этого в нашей компании во время раскопок действует «сухой закон».

– Как думаете, наступит время, когда нечего будет копать?

– Это время уже наступило. Стоящие находки и так почти не попадаются.

– Желания отдать какую-нибудь находку в музей не возникало?

– Нет, у них и так запасники переполнены, больше половины не выставляются. Да и опять-таки не хочется объясняться – что, где и как нашел.