Нажмите "Enter" для пропуска содержимого

Донбассу не хватает хосписов. А еще — достойно обеспечивать существующие

Конечно, лучше всего уходить в мир иной в отмеренный Богом срок, не слишком обремененным хворями, в окружении любящих родных. Однако нередко человек остается один на один с неизлечимой болезнью. Или в полной семье бабушка прикована к постели, а работающие родственники не в силах обеспечить нормальный уход. В общем, страдают люди. Практика передовых государств показывает: в этих случаях незаменимы хосписы — медицинские учреждения, в которых больные с прогнозируемым неблагополучным исходом окружены заботой и вниманием.


Заведующему хосписом Николаю Мышакову, начальнику отдела здравоохранения горсовета Горловки Александру Просянику и главному врачу горбольницы №3 Рите Усковой хочется, чтобы и финансирование, и штатное расписание соответствовали потребностям.

Призвание — облегчать страдания

Наша беда в том, что подобные учреждения у нас наперечет. В Горловке, например, отделение для людей, которые нуждаются в постоянной помощи вследствие тяжелых заболеваний или их последствий, создано на базе горбольницы №3. Развернуто 30 коек, плюс на базе инфекционного отделения для больных СПИДом — еще 10. Однако положения об этих структурах в стране нет, о чем на «Прямой связи» в нашей газете говорила и зам. губернатора, начальник главного управления здравоохранения Донецкой ОГА Елена Петряева. Но горловчане не отчаиваются, ища подсказок даже в Интернете.

— Прежде в этих стенах располагалось гериатрическое отделение, — рассказывает главный врач горбольницы №3 Рита Ускова. — Его персонал в основном и перешел работать в хоспис. Наши медики привыкли к большим психологическим и физическим нагрузкам и, понимая, что будет еще тяжелее и предстоит работа со специфическими больными, все-таки пошли на это. Но в гериатрии у них было 25-процентная надбавка за вредность, а здесь всего 15. Думаем, это неправильно и несправедливо.

С руководителем больницы нельзя не согласиться. Если раньше сотрудники имели дело с психоэмоциональными сложностями от общения с пожилыми людьми, то теперь им приходится находить слова утешения тем, кто может уйти из жизни в любой момент — и знают об этом. Одна медсестра обслуживает 15 человек, 13 из которых не встают с постели. Половина страдальцев — онкобольные. Остальные пациенты лежат с последствиями тяжелых инсультов, циррозами печени, сердечной недостаточностью третьей степени. С такими проблемами здоровья перспектив активной дальнейшей жизни практически нет. Люди беспомощны и требуют постоянного ухода и участия.

Улучшить качество жизни пациентов и их семей, облегчить страдания, скрасить последние дни становится призванием сотрудников хосписа, нацеленных на оказание паллиативной медпомощи. В ней нет ничего сверхъестественного, но в силу бездушия на государственном уровне и нищеты самого государства развивается такого рода помощь черепашьими темпами. Хотя, казалось бы, много ли надо умирающему больному?! Удобная кровать и средства ухода, привлечение узких специалистов и регулярные перевязки. Большинство получает круглосуточное обезболивание, которое невозможно дома и в условиях поликлиники.

Стоимость лечения на одну койку возросла в нынешнем году до пяти гривен, а питания — до трех в день. Но это, конечно, мизер, говорят специалисты. Без участия родственников и спонсоров далеко  не уедешь. Бюджетное финансирование и штатное расписание медперсонала таковы, что осуществлять на должном уровне лечение и уход за больными невозможно. В феврале народный депутат Николай Янковский подарил хоспису обезболивающие препараты, плазменный телевизор и выделил средства для установки кнопки вызова у каждой постели. Спасибо большое, но проблем в целом это, конечно, не решает.

Проблему надо «располовинить»

Пациенты от 14 до ста лет находятся в хосписе от нескольких дней до нескольких месяцев. За прошлый год из 395 тяжелых и крайне тяжелых больных умерли 119. Много это или мало? Известно, что в России смертность в хосписах составляет 75 процентов, а в Украине такой статистики нет. Но, собственно, дело не совсем в цифрах, потому что хоспис, чаще всего, и есть последний приют перед уходом в мир иной.

И все равно, это всегда стресс — осознавать, что человек уйдет не домой с улучшением самочувствия. Принять смерть как неизбежность нелегко, и в стенах хосписа тяжело всем. И, возможно, родственники и персонал нуждаются в участии и поддержке не меньше, чем сами пациенты.

— Общение с больными и их близкими — это 85 процентов моей работы, — признается заведующий хосписом Николай Мышаков. — Двери в кабинет не закрываются. В хосписе мне пришлось научиться врать во спасение, да при этом надо еще крепко помнить, кого и чем обнадежил. С приходом психолога в этом плане стало, конечно, немного легче, нагрузка уменьшилась.

Кстати, когда психолог Виктория Волкова только начала работать, первыми к ней обратились сотрудники. Пребывающие постоянно в стрессовой ситуации при высоком уровне тревоги, они жаловались на бессонницу. Людям, пусть даже им постоянно ходить рядом со смертью по штатному расписанию положено, грозит эмоциональное выгорание. И они были рады любой психологической разгрузке.

Пациент Лидия Кондюкова и психолог Виктория Волкова нашли общий язык.
Пациент Лидия Кондюкова и психолог Виктория Волкова нашли общий язык.

— Надо принять то, что наши пациенты уйдут раньше нас, — объясняет Виктория, — и мы должны их проводить достойно, пройти этот путь вместе с ними и помочь уйти. А родным помочь принять и пережить неизбежное. Если проблема разделена между двумя, она, естественно, уже «располовинена», и человеку становится легче.

Специалист рассказала об очень сложном случае, когда мужчина в расцвете лет перенес инсульт. Рассудок ясный, но человек потерял возможность нормально двигаться, говорить, самостоятельно себя обслуживать. Он чувствовал себя ущербным, это вело к повышенному уровню агрессии, напряжению в отношениях с близкими и окружающими. До того, как попасть в хоспис, он побывал у массы врачей, но психотравмой по поводу его заболевания никто не занимался. Когда есть недоверие к медикам, говорить хотя бы о каком-то улучшении не приходится. Он долго не шел на контакт, но усилия сотрудников возымели результат. И наступил день, когда он все-таки спросил: «Разрешите прийти на душевный разговор?». Конечно, это было победой над его состоянием.

Локальные моральные победы помогают одерживать вера в Бога, церковь, а в горловском хосписе, в частности, отец Тихон. Однако и каждого сотрудника без преувеличения можно назвать духовником, способным выслушать «про всю жизнь», «отпустить грехи» и поддержать словом.

В последнее время заведующему Мышакову стали звонить иногородние с просьбой принять в хоспис их родственников. Увы, это совершенно нереально из-за ограничения и мест, и финансирования. Но это лишнее подтверждение тому, что в паллиативной медицинской помощи наши земляки остро нуждаются.

Комментарии

С хосписами ничего хорошего

Начальник отдела лечебно-профилактической помощи взрослому населению Главного управления здравоохранения Донецкой ОГА Анна Долинная

Начальник отдела лечебно-профилактической помощи взрослому населению Главного управления здравоохранения Донецкой ОГА Анна Долинная:

— Какой будет зарплата врачей в «пилотных» регионах, известно лишь для медучреждений первого уровня оказания медицинской помощи. Что касается хосписов, которые относятся ко второму уровню, то пока это неизвестно. Исходя из опыта других стран, хосписы должны организовываться из расчета 30 коек на 100 тысяч населения. Если придерживаться этой нормы, то для нужд Горловки  данного хосписа недостаточно.

Областной внештатный гериатр главного управления здравоохранения Донецкой ОГА Татьяна ГоловняОбластной внештатный гериатр главного управления здравоохранения Донецкой ОГА Татьяна Головня:

— В Донецке функционирует хосписное отделение на 30 коек в ГБ №19 г., отделение сестринского ухода на 10 коек в Донецком областном противоопухолевом центре, выделено 10 коек для помощи больным ВИЧ/СПИДом на базе ГПНД №2. В регионе около 8000 человек нуждается в ежедневной паллиативной помощи, а это значит, что необходимо открыть 13-14 хосписов по 25 коек каждый.