Нажмите "Enter" для пропуска содержимого

На поле реконструкции

У механика автотранспортного цеха концерна «Стирол» Бориса ГАРМАША необычное хобби – он увлекается военно-исторической реконструкцией.

Борис Гармаш у орудия времен Гражданской войны. Больше фотографий ищите на сайте «Клуба читателей газеты «Кочегарка»

Многие наверняка видели по телевизору, как по памятным датам Великой Отечественной войны проходят массовые постановки боев наших солдат с фашистами. Даже на экране видно, что организация таких мероприятий – непростое дело. Форма, оружие и техника должны соответствовать тому времени. Вот энтузиастов истории в активном виде и называют реконструкторами. Чаще всего они объединяются в клубы. Вместе с единомышленниками 62-летний Борис Гармаш участвовал в имитациях десятка малых и больших баталий разного исторического периода.

Недавно Гармаш вернулся с военно-исторического фестиваля «Даешь Киев! Год 43-й», проходившего в столице. Вместе с другими реконструкторами он в отреставрированном обмундировании и с оружием времен войны прошел по Крещатику. А потом на территории музея национальной архитектуры и быта «Пирогово» была масштабная постановка важного эпизода освобождения Киева от нацистов. На встречу с корреспондентом «Кочегарки» Борис Михайлович принес колоритные фотографии с того «сражения» и многих других. Вот он солдат Великой Отечественной, а тут – в роли казака времен Гражданской войны, или «защищает» крепость Азов 17-го века от турков. Снимки стали иллюстрациями к рассказу.

– Военно-исторический клуб – это не баловство, – заявляет Борис Гармаш. – Мы сами изготавливаем форму и амуницию, восстанавливаем оружие в строгом соответствии с исторической правдой. Скажем, воспроизводится бой 1943-го, а на мне форма кавалериста с петлицами, хотя к тому моменту погоны уже были введены и такой вариант возможен, потому что некоторое время разрешалось ходить со старыми знаками различия.

Зашел разговор и о тех реконструкторах, которые «играют» за немцев. Я сказал, что сам бы не смог надеть мышиного цвета форму. Противно даже понарошку быть на стороне врага, с которым сражались мои деды. На это Борис Михайлович философски ответил, что он тоже не представляет себя «на той стороне», но кто-то же должен показать поражение германской армии?!

– Среди нашего брата встречаются зажиточные люди, – продолжает он. – Ростовский бизнесмен Иван Стреляев на свои кровные открыл и содержит Донской военно-исторический музей, где уйма самой разной техники – от танков до мотоциклов, причем всё на ходу. В День Победы кое-что из его коллекции выставляется в Ростове, и в придачу – мы по форме одетые. А легковушка ГАЗ-М1 «Фаэтон» из музея использовалась в фильме «Утомленные солнцем-2». Ивану Юрьевичу было предложено сыграть шофера, который вывозил в порт партийный архив. С ним еще ехала Мария Шукшина в роли жены секретаря горкома. На предпремьерный показ фильма в Ростове пригласили ветеранов и участников местных военно-исторических клубов.

– Я был на реконструкции, посвященной 65-й годовщине прорыва Миус-Фронта, – говорит Борис Михайлович. – Около 20 тысяч зрителей собралось. После всего стою с американским автоматом Томсона, который мы получали по ленд-лизу. Подошел ко мне старик и попросил посмотреть оружие, мол, он с таким два года провоевал. Я у него спросил: «Какой боезапас давали?». – «Два рожка». Это всего-навсего 62 патрона, выстрелишь – не заметишь. А что такое в атаке остаться без патронов? Нельзя же бежать мишенью! А мой собеседник продолжает, что, бывало, и с десятью патронами шли на врага. Так воевали наши солдаты, и среди них – мой отец Михаил Иосифович и дядя Зот Иосифович.

…Павшие не значит похороненные. Поисковые отряды продолжают находить и предавать земле останки защитников Родины. Борис Гармаш вместе со своими друзьями не раз участвовал в таких церемониях захоронения, приуроченных к годовщинам важных сражений. Он считает, что в Горловке тоже можно было бы создать «под крылом» совета ветеранов или какой-то другой структуры клуб поиска в виде общественной организации. Земля хранит еще многих погибших, которых нужно похоронить по-людски. А сколько безымянных в братских могилах лежат?