Военные в камуфляже с желто-голубыми наклейками на рукавах продвигаются по территории шахты между бетонных обломков, изуродованных рельсов, кусков кабеля, свисающих с поломанных опор.
ДОНЕЦКАЯ ОБЛАСТЬ|Кочегарка. Один из бойцов на секунду останавливается возле цветника с розами, который чудом сохранился среди апокалипсиса.
“Зая, смотри, твои любимые розы. Если выйду отсюда, обязательно нарву тебе букет”, – говорит он, снимая на телефон. Это не военный экшн. Это реальное видео, которое впоследствии разошлось по соцсетям.
Новости Донбасса и всей Украины в Telegram
На фоне пшеничных и подсолнечных полей на востоке Украины, как обломок из другой жизни, темнеет разрушенное шахтоуправление «Покровское» – крупнейшее предприятие, которое добывало коксующийся уголь в Украине.
Среди его сооружений выделялись копры – огромные башни. Через них в глубину земли ежедневно спускали шахтеров и поднимали на поверхность уголь. Для рабочих они были не просто конструкциями. Они были точкой опоры, вертикалью, ориентиром, вокруг которого вращалась жизнь.
Теперь копры разбиты, как и само прошлое, но некоторые шахтеры до сих пор держатся этой вертикали. Среди них 36-летний Анатолий Выскребец, который до полномасштабного вторжения работал на шахте пятнадцать лет.
“Для меня шахтный копер был как живой. Когда я узнал, что его взорвали, меня аж затрясло. Я как будто потерял лучшего друга. Даже известие о прямом попадании в наш дом меня так не поразило”, – рассказывает Анатолий. В этот момент кажется, что его голос немного дрожит.
Наверное, лучшим заголовком для этого текста мог бы стать такой: «Простая история» – почти по мотивам фильма Дэвида Линча. Наш герой не говорит о себе много, не строит личный бренд и не надувает пузырь собственной экспертности. Но именно благодаря таким людям, незаметным и немногословным, жизнь сегодня продолжается.
Этот текст не о шахте, которая больше не работает. Эта история о человеке, который потерял точку опоры, но не сломался. История о том, как сохранить свой ориентир, когда рушится все вокруг, и как найти себя, когда привычной жизни больше нет.
Копер как живой организм
Три ствола шахты расположены в треугольнике между поселками Удачное, Котлино и Песчаное под Покровском. Последние два сейчас оккупированы россиянами. А к самому городу они подошли вплотную.
Из-за постоянных обстрелов Покровск превратился в призрак. Здесь почти не осталось людей и целых домов. У тех, кто уехал, исчезла надежда на возвращение, ведь шахта – кормилица большинства горожан – вряд ли будет восстановлена.
Анатолий Выскребец выглядит именно так, как представляешь себе «плакатного» шахтера: крепкое телосложение, широкие плечи, крепкие руки. Говорит неторопливо, не тратя слов впустую. Несмотря на молодой возраст, на лице у него уже виднеются морщины, особенно возле глаз. Это из-за работы в темноте под шахтерский фонарь. Брови немного нахмурены, что делает лицо мрачным. И только когда вспоминает о копере или дочери – на мгновение смягчается, в глазах появляется теплый отблеск.
До недавнего времени он работал подземным электрослесарем, обслуживал подъемную систему, которая ежедневно перемещала людей и грузы в шахту, а затем на-гора.
Вертикаль между темнотой и светом стала для Анатолия ориентиром. Школа, профлицей, шахта – маршрут, типичный для мужчин из Донецкой области. Но история Анатолия не типичная. В своей жизни он не раз делал выбор: остаться или уйти, жить спокойно или рисковать, прятаться или держать линию обороны – сначала под землей, а затем и на войне.
«С улицы моего родного поселка Удачное виднелись копры шахты »Западной” – так раньше называлось шахтоуправление. С детства я мечтал работать именно здесь, на подъеме. В конце концов так и случилось: после профлицея устроился на шахту. Мой отец, который много лет работал на этой же шахте, сначала не поддержал мой выбор. Говорил, что с моим вспыльчивым характером могут возникнуть проблемы. Не хотел нести ответственность за мои поступки”, – признается Анатолий.
Именно из-за вспыльчивого характера его инженерная карьера закончилась, не начавшись.
“Я заочно поступил в техникум, но до диплома не дошел – не сложилось с преподавателем гидравлики. Он постоянно придирался, я не выдержал и назвал его идиотом. За это меня вызвали к директору и предложили написать заявление на отчисление. Мог бы извиниться, но гордость победила”, – вспоминает Анатолий.
Зато свой “подъем” шахтер потом изучил до последнего винтика.
“Копер – очень сложный механизм. Я называл его “организмом”. На высоте более ста метров расположено оборудование – мозг, все остальное – тело. Разбуди меня среди ночи и спроси, где проблема? Я сразу мог ее определить”, – говорит шахтер.
Однако все изменила война.
“Если все уйдут, шахте конец”
В начале полномасштабного вторжения шахтер не думал выезжать из Покровска. Только жену и маленькую дочь отправил за границу.
“Алинке исполнился год 23 февраля, а на следующий день Путин сошел с ума. Еще вчера готовились к празднику, надували воздушные шарики, собирались за столом всей семьей, задували свечу на праздничном торте, а сегодня все разрушилось. Самый большой страх моей жизни – потерять семью. Поэтому я быстро нашел путь, чтобы отправить их в Польшу. А сам решил работать. Из шахты начали увольняться люди. Наш руководитель профсоюза собрал коллектив и сказал: “Кто может – оставайтесь. Если все уйдут, шахте наступит конец«», – рассказывает Анатолий.
На участке уже не хватало людей: из двадцати пяти рабочих треть уехала в эвакуацию. Люди работали по две смены. Впоследствии панику удалось остановить, многие вернулись, шахта приспособилась к работе в условиях войны.
“Летом 2024, когда враг приблизился к Покровску, люди снова начали выезжать. Здесь уже ничего не поделаешь, у каждого только одна жизнь. Семья в то время была со мной, они вернулись из Польши. И второй раз пришлось их отправлять в безопасное место”, – говорит шахтер.
Анатолий иногда делает паузы и тяжело вздыхает. Он видел не только разрушение своего города и предприятия, но и смерти людей, которые погибали во время работы.
Осенью 2024 года были прямые попадания в шахтные сооружения. Почти все женщины-работницы уехали. А машинистками подъема на участке работали именно женщины. Тогда Анатолий сел в кресло подъемной машины.
“Было страшно. Я вспоминал свою коллегу, Татьяну. Она погибла от прямого попадания ракеты в копер. Сидя на стометровой высоте, я старался не думать о плохом”, – признается Анатолий.
Из-за обстрелов шахтоуправление много раз было обесточено. Выработки под землей начало затапливать грунтовыми водами. Работали по пояс в жиже, вода уже смешалась с угольной пылью.
“Работа подъема остановилась. Чтобы откачать воду и запустить шахту, надо было установить насос под землей. К нам пришел главный механик и говорит: «Ребята, людей не хватает, а работать надо». Я ему в ответ: «Сергеевич, нас здесь меньше, чем пальцев на руке». И он поехал в шахту вместе с нами”, – вспоминает Выскребец.
Тогда они смогли запустить подъем, но шахта продержалась недолго. В Покровске оставаться было невозможно, каждый день продолжались страшные обстрелы.
«Я только хотел попрощаться с подъемом»
Анатолий зажигает сигарету, затягивается, задерживая дым как можно дольше. Затем с облегчением выпускает белую струю. Дым попадает в глаза, они слезятся. Трудно понять, то ли от дыма, то ли от воспоминаний.
“Моя последняя смена закончилась 27 декабря 2024-го. Больше я не был на шахте. Удачное сильно обстреливали, я видел это с высоты копра. Понимал, что мой родной поселок просто сравняют с землей, но ничего не мог поделать. После смены поехал и забрал родных. Мама с бабушкой еще были там. Я вывез их на Днепропетровщину”, – говорит шахтер.
Он рассказывает об этом так, будто после работы сходил за хлебом – ровно и буднично. Как будто и не было тех обстрелов, как будто и не ехал по разбитой дороге, как будто и не вздрагивал за рулем от взрывов, которые ложились рядом.
Для эвакуации Анатолий выбрал Павлоград, там была возможность устроиться на другую шахту. Но сначала он сделал попытку спасти отцовский инструмент и в последний раз посмотреть на свой копер.
“Я понимал, если сейчас этого не сделаю, потом уже будет поздно. В начале января заехал в родительский дом, собрал инструмент, который остался в наследство. Он был мне дорог как память о нем. Хотел еще заехать на шахту, позвонил военным, которые уже стояли на промышленной площадке. Они удивленно спросили: «Зачем тебе это?». А я только хотел попрощаться с подъемом”, – признается Анатолий.
Жена Татьяна сразу поняла, где он был, как только увидела отцовский инструмент. Едва на набросилась на него с кулаками. Рисковать жизнью ради железок – это было вполне в духе ее мужа.
Татьяна и Анатолий вместе уже шестнадцать лет. Я спрашиваю, как это, быть женой шахтера?
Разлука спасла семью
“Многие думают, что жена шахтера живет с ним, как за каменной стеной: большая зарплата, длинный отпуск, норковая шуба. Но это иллюзия. Шахтер полностью выкладывается под землей, а дома ничего не делает – все остальное на женщине”, – делится Татьяна Выскребец.
Их дочери сейчас четыре года. Анатолий долго не хотел детей, мол, сначала надо иметь собственное жилье. Уже и квартиру от шахты получили в новой многоэтажке, и обжились, а он все стоял не своем. Все же Татьяна забеременела, это произошло во время пандемии. Муж колебался, но она решила родить.
“Толик дочке обрадовался, но ничего не изменилось – я и дальше была сама со всем. Уставала ужасно, по ночам вставала только я. Он тихо садился за руль и убегал, когда ссорились”, – вспоминает она о сложном характере мужа.
Со временем они научились разговаривать. После короткой эвакуации за границу все стало на свои места. “Я поняла: несмотря на все, Толик лучший отец и единственный муж моей жизни. Разлука спасла нашу семью”.
Сам Анатолий говорит, что на самом деле хотел детей. Но десять лет назад получил травму позвоночника, перенес сложную операцию, несколько месяцев проходил реабилитацию. Поэтому пришлось работать на поверхности, то есть не под землей. Соответственно зарплата была в несколько раз ниже, чем обычно. Впоследствии здоровье наладилось, он снова вернулся к привычной работе, и в семье появился ребенок.
“Сейчас у меня нет ни квартиры, ни любимой работы. Я в армии, а жена с ребенком бедствуют в съемном жилье. До шахтерской пенсии, которая бы позволила им жить более-менее обеспеченно, я доработать не успел. Обидно остаться бомжом в этой ситуации”, – говорит бывший шахтер.
По словам Анатолия, в первые дни февраля 2022 года многие работники шахтоуправления бросили предприятие и уехали в Европу. Там тоже можно было устроиться на шахты, но зарабатывать значительно больше, чем дома. Однако свой очередной выбор в жизни он сделал.
От судьбы не убежишь, или Все будет хорошо
После потери жилья в Покровске, разрушения шахты, новая жизнь понемногу налаживалась. Месяц Анатолий работал грузчиком на оптовом складе. Там встретил много таких же, как он сам, переселенцев из Донецкой области. Однако хотелось вернуться на шахту.
“Когда я еще ездил из Павлограда в Покровск, присматривался к местным шахтам, искал подходящий копер. Это для меня как компас, указывающий путь, всю жизнь я шел на копер. Наконец сделал выбор в пользу “Западно-Донбасской” шахты. Хотя ей далеко было до шахтоуправления “Покровское”, но ничего не поделаешь, надо работать”, – говорит Анатолий.
На новом месте он быстро стал своим, ведь опыта было достаточно. Однако судьба повернула шахтера в другую сторону. После оформления статуса переселенца надо было сходить в ТЦК, чтобы обновить данные. Да и в приложении “Резерв+” уже “горело” красным.
“Честно говоря, в ТЦК на меня посмотрели, как на идиота – сам пришел. Вручили боевую повестку, дали три дня на сборы, и вот я уже на службе в одной из тыловых частей”.
Анатолий работает на грузовике и обслуживает электрическое оборудование, которое перевозит. Раз в две недели его отпускают домой на несколько часов. Обучение он пока не проходил, оно еще впереди.
“Он как взрывчатка: может вспыхнуть, но потом мы все равно вместе едем на задание. За несколько дней без него начинаешь скучать, как за братом”, – рассказывает об Анатолии его побратим Андрей.
В армии, как и в гражданской жизни, люди интересуются друг другом: кто ты, что за человек, можно ли тебе доверить собственную жизнь?
“Мои побратимы расспрашивают, кем я был до мобилизации. Я говорю, что шахтером. Они удивляются и говорят, что ни за что бы не полезли под землю. Но там нет ничего страшного, на войне страшнее. Как будет дальше, я не знаю. Куда меня после обучения направят – тоже. Воспринимаю все философски. Если доживу до победы, поеду восстанавливать шахту – такая моя мечта”, – завершает разговор Анатолий.
* * *
Он надевает пиксельную фуражку, протягивает мне руку и говорит: “Я дам вам электронную почту жены. Когда выйдет репортаж, напишите ей, пожалуйста. Хочу, чтобы у дочери осталась память обо мне”.
Иногда я наталкиваюсь на его сообщения в соцсетях. Видео с рыбалки – тихая вода, пение птиц. Вот он в дороге – военная фуражка на панели машины, незнакомый пейзаж за окном, из колонок слышно ритмичное пение Цоя.
Копер, вокруг которого вращалась жизнь Анатолия, исчез с горизонта. Но в каждом его шаге все еще чувствуется направление к шахте. Простая история…
Елена Ермоленко, УП
Собранные в рубрике «Блогосфера» мнения могут не совпадать с позицией редакции. Такие материалы отражают исключительно точку зрения автора.
