Нажмите "Enter" для пропуска содержимого

Художник, учитель, поэт

Не найти в нашем городе второго такого художника, который так же, как Геннадий Митрофанович Никитин, имел бы за плечами 60 лет творческой деятельности. Этой осенью ему предстоит юбилей: в 1952-м году, с момента поступления в Елецкое художественное училище, начался отсчет бесчисленным, созданным им, живописным полотнам, количества которых он и сам сейчас, наверно, не сможет назвать. Портреты, пейзажи, натюрморты, эскизы, наброски, этюды – от одной работы к другой, в течение всей жизни, на фоне постоянного творческого напряжения души. Даже сейчас, когда художнику 82 года, душа, как в молодости, не дает ему покоя, не позволяет останавливаться.

Мастерская художника – особая территория, способная много рассказать о характере своего хозяина, круге его интересов, периодах творчества, да и вообще обо всей его жизни. Здесь всегда стоит характерный запах масляных красок, растворителей, лака. В мастерской Никитина, где он обосновался с 1968 года, на стенах нет свободного места. С портретов смотрят лица дорогих людей. Вот, рассказывает Геннадий Митрофанович, супруга Антонина Николаевна, совсем еще молодая, в 1970-м году. Голубоглазая, розовощекая, типичная «барышня-крестьянка», в которую он влюбился во время учебы, а скоро они будут отмечать 60-летие совместной жизни. Вот внучка в колыбели, это 1982-й год. У нее самой сейчас уже дети, а на портрете она спит младенческим сном, с куклой и с тем неповторимым выражением на лице, которое длится у малышей не дольше мгновения…

Пожалуй, размышляла я, вытаскивая с разрешения автора на свет божий все новые работы, стопками сложенные у стен, самая ценная черта для художника – это когда он способен заметить в каком-то одном выражении внутреннюю суть человека. Или чтобы вот так, как на этом натюрморте, где нарисован  обычный каравай хлеба, или самовар в окружении блюдечек с вареньем и плюшками. Или этот бедный, полуоблетевший букетик последних цветов на подоконнике, где за мокрым стеклом барабанит осенний дождь… Когда смотришь и понимаешь, что на самом деле это даже не натюрморт, это что-то реально живое, на одном уровне с портретом человека, разве что в руки взять нельзя. По мере того, как вглядываешься, все яснее становится, до чего же многое проходит  в жизни мимо нашего внимания. Особенно это заметно в пейзажах. Некоторые написаны здесь, в городе, иногда прямо из окна кабинета, с видом на улицы Пушкинскую или Кирова… А ведь если разобраться, это «многое», может, и есть самое главное…

С довоенного детства, когда Геннадий Митрофанович впервые увидел карандаши в руках у соседа по коммунальной квартире, поселилась в его душе эта неутолимая тяга: рисовать. А вот судьба никогда не баловала. Семья, в которой он родился, была бедная, самая что ни на есть пролетарская, из рабочего пригорода Орла с названием Монастырка.

Монастырка кривая, горбатая.

Покосились старушки-дома.

Здесь в далекие годы тридцатые

Зародилась тропинка моя.

Здесь кружилось, звенело детство,

Здесь рождались мечты мои…

Отец, родом из крепостных крестьян, в юности батрачил у дальних родственников в Москве, а после революции работал на обувной фабрике им. Коминтерна в Орле. Несмотря на то, что считался мастером высочайшего класса, это не уберегло их семью от голода: в 1932 году умер младший брат Юра, а двухлетнего Гену просто чудом удалось спасти от неминуемой гибели. Отец ушел на фронт с первым военным призывом в 1941 году. В детской памяти отпечатались минуты прощания, когда отец, глядя прямо ему в глаза, сказал: «Помни, сынок, Родина – это мы!».

Отец пропал без вести уже через несколько месяцев. Потом начались эвакуация, детский дом, разлука с мамой, которая до 1943 года безуспешно пыталась установить, в какой город их увезли. Но и после войны жизнь не слишком стелила под ноги гладкую дорожку. Закончив в 1946 году семь классов, по настоянию мамы, которая мечтала видеть его железнодорожником, Геннадий поступает в техникум. И здесь судьба могла бы повернуться совсем по-другому, если бы уже тогда он не взял на себя смелость решить, что для него самое главное. Ушел из техникума в восьмилетнюю школу, а через год, выдержав большой конкурс, поступил на живописно-педагогическое отделение художественного училища. До сих пор Г.М. Никитин с благодарностью вспоминает своих первых учителей, научивших основам профессионального мастерства. По окончании, вполне возможно, мог поступить в Ленинградскую академию художеств, как ему настойчиво рекомендовали педагоги, но вместо этого приехал в Горловку, родной город жены Антонины. Здесь и прошел его долгий трудовой путь, от преподавателя черчения и рисования в СШ № 5, до заместителя директора жилищно-коммунального техникума, в котором работал со дня основания в 1965 году. Здесь же он заочно закончил Киевский политехнический институт и вновь услышал предложение поступать в аспирантуру. Но предпочел остаться в Горловке, продолжил работать с молодежью. При этом никогда не оставлял занятия живописью.

Впервые он предложил свои картины на суд зрителей в 1970-м году. С тех пор было пять персональных выставок, участие во множестве «сборных» экспозиций, а одна из его работ, случайно еще в советские времена вывезенная в Америку, оказалась в музее Вашингтона. Кстати, не все знают, что Геннадий Митрофанович пишет не только картины, но еще и стихи. К сожалению, вы не найдете его фамилии в списках членов горловских литературных объединений, и в тех сборниках, которые регулярно выходят в нашем городе, его произведений тоже нет. Но я слышала его поэму «Сынок», и, уверена, она достойна опубликования. Стихами, признался, он как бы разговаривает с собой, излагая накопившееся в душе и тем самым успокаиваясь. О чем, спросите, беспокойство? Есть о чем. Двадцать лет, как разрушена Родина, в которой он родился, за которую погиб отец. Нынешнее устройство общества, властвующие ориентиры, образ мыслей, который навязывается молодежи, пренебрежение к вечным, неоспоримым ценностям, – у него не получается наблюдать все это с легким сердцем.

Одно из его стихотворений, «Солдаты», – как напоминание о подвиге наших отцов, о человеческом достоинстве и священной любви к Отчизне. «Они все для меня святые, потому что отец тоже ушел на фронт и не вернулся, – объясняет художник. – Конечно, сейчас есть отдельные люди, которые любят Родину. Но нет, как прежде, Народа, который любил Родину…».

Талантливый человек, как правило, талантлив во многом. Геннадий Митрофанович не исключение: месяц назад по почте к нему прилетело письмо от выпускницы СШ № 5 1966-го года, Валентины Новгородцевой (Ченцовой). Она уже давно живет во Львове, но два школьных года, которые Никитин был у нее классным руководителем, помнит до сих пор. Она давно собрала библиотеку с подборкой книг о знаменитых музеях мира, но школьная выставка, организованная учителем, «картинная галерея» из репродукций картин художников Третьяковки, на втором этаже в коридорах школы, – ее она помнит до сих пор. В том же 1966-м заканчивал школу Роберт Гоцик. Недавно он прислал приветствие из далекого Буэнос-Айреса, где оказался еще в советское время на волне эмиграции. Значит, не прошел бесследно учительский труд художника. Не случайно в каждой книге отзывов с его выставок – благодарные слова воспитанников: «Мы гордимся, что учились у такого прекрасного учителя-художника!».

Покидая мастерскую Геннадия Митрофановича, я сожалела только об одном. Что ни говори, а ведь большую часть его работ горловский зритель так до сих пор и не увидел. Ну что там три зала, которые занимала его последняя персональная выставка в художественном музее  два года назад? На самом деле работ больше, гораздо больше. Жаль. Очень хочется, чтобы у каждого, кто пожелает, была возможность их видеть, включая те работы, которые еще не написаны, но которые ему еще предстоит создать.

На снимке: Г.М. Никитин.