Нажмите "Enter" для пропуска содержимого

Язык как единица измерения

«Этого не может быть!» – воскликнет просвещенный читатель. И по-своему будет прав: ну как можно поставить в один смысловой ряд граммы, метры, литры, байты и т.п. с таким великим и до конца еще не понятым и не изученным явлением, как язык – основным средством человеческого общения? Однако научному сотруднику музея истории города Ларисе Урванцевой удалось доказать, что таки да – может.

«Единица измерения» – так назвала Лариса Борисовна свою работу, подготовленную к Дню украинской письменности и литературы, имея в виду язык, в данном случае – украинский. Так что же именно измеряется такой специфической «единицей»? А измеряется ею наше национальное самосознание, принадлежность к своему народу и его государственности, проще говоря – самоидентификация личности. Функционирование и значение украинского языка на территории Горловки в разные периоды ее существования было показано и проиллюстрировано с помощью исторических реалий и экспонатов музея.

Как известно, освоение территории, на которой позже возник наш город, началось запорожскими казаками. Эти люди несли в себе элементы украинской культуры, пусть и несколько специфической. И разговаривали они по-украински, хотя, конечно, не на современном литературном языке. Тем более что вскорости кроме запорожцев край стал заселяться и представителями других национальностей, что внесло свою специфику в языковые отношения и наложило свой отпечаток на язык общения между ними.

Вторым этапом в этом плане можно считать период промышленного развития Горловки в конце 19-го – начале 20-го веков. Сюда хлынул огромный по тем меркам поток людей из разных мест Российской империи. Ну а поскольку территория входила в состав этой империи, постепенно господствующим здесь становится русский язык. Тем не менее несколько экспонатов музея свидетельствуют, что украинскому кислород полностью не был перекрыт. В частности, книги из коллекции горловчанина Сергея Чернявского – «Кобзарь» Тараса Шевченко, повторно изданный в 1908 г. для «уроженцевъ Южной России, учащимся въ высшихъ учебныхъ заведенияхъ С.-Петербурга» и «Пропаща сыла (Хиба ревуть волы, якъ ясла повни?). Повисть П.Мырного та Ив.Билыка» 1905 года издания, в которой украинский текст передан буквами русского алфавита, и др.

Третий этап – 20-30-е годы прошлого столетия. В то время официальные документы составлялись как на русском, так и на украинском, что подтверждается и хранящимися в музее экспонатами. Например, заявление юной горловчанки о приеме ее в пионеры написано на украинском языке. Газета «Кочегарка» также была украиноязычной, хотя отдельные материалы публиковались и на русском.

Следующий этап – период Великой Отечественной войны. Оккупационные власти заигрывали с местным населением, хотя независимая Украина нужна была им так же, как и украинский язык в СССР. Ярким примером тому может служить тот факт, что с приходом немцев у нас стала издаваться газета «Український Донбас». Газета выходила до тех пор, пока в ней не опубликовали обращение Степана Бандеры к украинскому народу. После этого ее быстренько «прикрыли», а вместо нее появилась другая газета – «Голос Донбасса», уже на русском языке.

«Закручивание гаек» в отношении украинского языка продолжилось в 60-е годы. Интересной иллюстрацией той ситуации является еще один музейный экспонат – классный журнал 7-Б класса Кондратьевской школы №23, где украинский язык и литературу преподавал Василий Стус. Несмотря на то, что все типографские графы выполнены на украинском языке, заполнялся журнал учителями-предметниками на русском – всеми, кроме В.Стуса и сменившего его после отъезда В.Шиманского. Еще в экспозиции есть письмо Стуса горловчанину Борису Дорошенко, с которым они вместе учились в институте. В письме Стус высказывает свое возмущение по поводу того, что в Сталино, как тогда еще назывался Донецк, планируют сделать изучение украинского языка факультативным. Впрочем, всем известно, что в то время по заявлению родителей детей освобождали от изучения украинского языка и литературы. Такое давление «сверху» проявлялось «снизу» инцидентами, подобными известной стычке в столовой, когда шахтер в нецензурной форме сделал «замечание» учителям украинского языка Стусу и Шиманскому по поводу их общения на «неправильном» языке.