Нажмите "Enter" для пропуска содержимого

За закрытой дверью

В декабре в «Кочегарку» обратились бывшие работники треста «Артемшахтострой», ликвидация которого началась полтора года назад. Несмотря на то, что последние шахтостроители были уволены в конце 2009-го, задолженности по заработной плате, расчетные и компенсационные им до настоящего времени так и не были выплачены.

В публикации «Кочегарки» от 22.08.2009, сообщавшей о ликвидации старейшего шахтостроительного треста, говорилось, что  Минуглепром не предусматривал в данной ситуации бюджетного финансирования, – погашение кредиторской задолженности, в том числе и по заработной плате работникам, должно было осуществляться из средств от продажи имущества «Артемшахтостроя» и «дебиторки». По каким критериям министерством подбирались председатели ликвидационной комиссии, неизвестно, но за год с небольшим в этой должности побывали три «ликвидатора» и не так давно назначен четвертый. Поскольку за весь период, прошедший с момента приказа МУП от 17.06.2009 об остановке деятельности «АШС», никаких реальных шагов по реализации имущества треста не было предпринято, естественно, бывшие работники начали волноваться и обращаться с вопросами. Добиться аудиенции с бывшими председателями ликвидационной комиссии им не удалось. Только после письменных обращений в министерство, наконец, появилась возможность встречи с вновь назначенным председателем С.В. Гуцол.

Шахтостроители пригласили корреспондента принять в ней участие. Но С.В. Гуцол отказалась отвечать на вопросы бывших работников в присутствии журналиста, поставив их перед выбором: «Или уходит журналист, или уйду я». Этот ультиматум был тут же поддержан членом ликвидационной комиссии, бывшим заместителем председателя правления В.П. Кочергиным и бухгалтерами, которые все еще работают в штате бывшего треста. В чем причина такого явного нежелания обеспечить открытость и прозрачность ликвидационному процессу? Тем более что речь идет о предприятии государственной формы собственности, а не о частной структуре. И дело не только в этом. О какой конфиденциальности и секретности можно говорить, если вопрос касается выплаты задолженности по зарплате бывших работников?

Позже я вновь беседовала с инициаторами этой встречи, и вот что удалось выяснить. С.В. Гуцол на ряд вопросов отказалась отвечать, сославшись на то, что задавшие их уже не являются работниками предприятия, и поэтому она якобы не обязана перед ними отчитываться. В частности, остался неизвестным перечень объектов, подлежащих реализации для погашения долгов, как и отсутствовал ответ на вопрос, сколько было получено денег от реализации имущества треста за 2009 – 2010 годы. Замечу, что бывшие работники уже прочитали в газете «Голос Украины» за 26.11.2010 объявление о том, что здание управления треста по ул. Ушева выставлено на торги. Их интересовало, почему его стартовая цена всего 800 тыс. грн., ведь если взять среднюю по Горловке цену за 1 кв.м таких объектов, как админздания, то по минимуму, исходя из площади здания бывшего управления, этот объект должен быть оценен значительно выше. По их мнению, не менее 1,5 млн. гривен, а этих средств, мол, могло бы хватить на выплату задолженности по зарплате. Но председатель ликвидационной комиссии ответила, что она не занимается оценкой объектов, для этого были приглашены эксперты, есть соответствующие критерии оценивания в зависимости от возраста здания, износа и т.д.

Бывших работников интересовало также, куда исчезло горно-шахтное оборудование из мехмастерских ШСУ № 3 – станки, породопогрузочные машины, бурильные установки, молотки, бетоноукладчик и т.д., а также, кому понадобилось разукомплектовать и раскурочить оборудование на заводе «Стройдеталь», извлекая двигатели, запчасти, металл. С.В. Гуцол заявила, что с момента ее назначения ничего из имущества не было продано, а за действия своих предшественников она ответственности не несет. Она также подчеркнула, что решать вопросы реализации имущества треста очень сложно, поскольку все объекты были взяты в налоговый залог еще до прекращения деятельности предприятия.

Занимавшие прежде руководящие должности в тресте П.Р. Яремченко – бывший зам. директора по охране труда, И.В. Батарон – бывший начальник горного участка и другие шахтостроители считают, что процесс ликвидации до сего дня шел совершенно непрозрачно, с нарушениями законодательства, в результате чего большое количество дорогостоящего оборудования «ушло на сторону», тогда как его можно было реализовать за немалые суммы, которые пошли бы на выплату долгов. Кроме того, завод «Стройдеталь», значительная часть оборудования которого разграблена, по-видимому, будет оценен значительно ниже прежней стоимости, а ведь это наиболее ценный объект, продажа которого могла бы дать необходимую сумму для погашения долгов. Всех также интересует, куда исчезло здание лаборатории треста (ул. Гагарина,12), причем уже после приказа министра о ликвидации, теперь вместо него пустая площадка. Ни председатель, ни члены комиссии во время встречи не смогли дать по всем этим вопросам разъяснений, по-видимому, информация держится в секрете.

Большинство бывших работников отдали «Артемшахтострою» по тридцать, сорок, пятьдесят лет жизни и своим трудом, думается, заслужили право получать достоверную информацию о ликвидационном процессе.

Свой комментарий по поводу ситуации в ликвидируемом тресте дал начальник управления Горловской ОГНИ И.А. КОСОЛАПОВ:

– Объекты «Артемшахтостроя» были взяты в налоговый залог, когда предприятие еще было действующим, – в связи с большой суммой недоимки. Но после того как начался процесс ликвидации треста, налоговая инспекция готова дать согласие на продажу любого из объектов, если председателем ликвидационной комиссии будут предоставлены соответствующие документы, характеризующие финансово-экономические последствия операции по ликвидации активов. Безусловно, реализация должна проходить на открытом аукционе, согласно требованиям законодательства. В данной ситуации, когда здание уже выставлено на торги, главное, чтобы на него нашлись покупатели и торги состоялись. В ходе аукциона цена, безусловно, возрастет, хотя нынешняя экспертная оценка вдвое выше в сравнении с прежней, которая была на уровне 400 тыс. грн. С прежней оценкой ОГНИ не согласилась.

К сожалению, ликвидация предприятия в данном случае имеет ряд особенностей – наши представители не входят в ликвидационную комиссию, поскольку ликвидация проводится не по процедуре банкротства, а по решению собственника (Минуглепрома). Тем не менее мы будем держать под контролем использование средств от реализации имущества треста в счет погашения налогового долга в рамках, определенных законом.

Хочу отметить, что по сравнению с предыдущими ликвидаторами С.В. Гуцол за короткий срок уже показала результаты, – нужно проделать большой объем работы по сбору документов, чтобы выставить объект на торги. Безусловно, бывшие работники заинтересованы в том, чтобы суммы задолженностей по зарплате, расчетные и компенсационные выплаты им были возвращены как можно быстрее, и их стремление получать информацию о ходе ликвидационного процесса правомерно и законно. Думаю, что активная позиция шахтостроителей в данной ситуации будет только на пользу делу.

Р.S. Когда материал был готов к печати, автору стало известно о том, что объявленный на конец декабря аукцион по продаже админздания «Артемшахтостроя» не состоялся по причине отсутствия «кворума», – не набралось нужное число участников. Очередной аукцион может состояться лишь после публикации нового объявления. Возможно, в 2011 году шахтостроителям повезет больше, и на объект найдется покупатель.