Нажмите "Enter" для пропуска содержимого

Медики вспомнили о трагедии

26 апреля в Горловке прошел митинг-реквием, посвященный 25ти-летию годовщины Чернобыльской трагедии. Горловчане, в том числе и медицинские работники, также были в рядах ликвидаторов аварии на атомной станции.

На удивление теплая апрельская ночь. Небольшой городок на севере страны мирно спит. Около 16-ти тысяч горожан еще не знают, что через несколько минут произойдет крупнейшая ядерная техногенная катастрофа в мире — 26 апреля 1986 года в 1 час 24 минуты на 4-ом энергоблоке Чернобыльской АЭС раздались последовательно два взрыва. Произошла мощная техногенная катастрофа на атомном объекте.
На место взрыва моментально прибыли пожарные. Потушить пламя было просто необходимо, иначе огонь перекинулся бы на соседний реактор. И если бы это произошло, катастрофа носила планетарный характер. Подвиг этих людей невозможно переоценить, но не стоит забывать и о тех, кто в эту страшную ночь спасал людей. Медицинские работники во время и после аварии не покладая рук боролись за жизнь и здоровье пострадавших. Именно им приходилось спасать не только поврежденные тела, но и искалеченные шоком души. Самоотверженно каждый медицинский работник успокаивал, утешал и оказывал первую медицинскую помощь. Времени пожалеть себя просто не оставалось – на кону были жизни и здоровье не одного десятка людей. 
Старшего фельдшера Т. А. Марчулайте вызвала ночью на работу санитарка. Где-то в 2 ч 40 мин она уже принимала в приемном покое первых пострадавших. Вот что она рассказала о работе в первые часы после аварии:
«Я увидела диспетчера «Скорой» Мосленцову. Она стояла, и слезы буквально текли из ее глаз. В отделении стоял какой-то рев. У привезенных со станции открылась сильная рвота. Им требовалась срочная помощь, а медицинских работников не хватало.
Удивлялась, что многие поступившие – в военном. Это были пожарные. Лицо одного было багровым, другого – наоборот, белым, как стена, у многих были обожжены лица, руки; некоторых бил озноб. Зрелище было очень тяжелым. Но приходилось работать. Я попросила, чтобы прибывающие складывали свои документы и ценные вещи на подоконник. Переписывать все это, как положено, было некому… 
Из терапевтического отделения поступила просьба, чтобы никто ничего с собой не брал, даже часы – все, оказывается, уже подверглось радиоактивному заражению, как у нас говорят – «фонило». 
У нас свои проблемы. Одно крыло терапевтического отделения находилось на ремонте, а остальное до конца заполнено. Тогда мы стали отправлять тех, кто лежал там до аварии, домой прямо в больничных пижамах. Ночь тогда стояла теплая. 
Вся тяжесть работы по оказанию помощи поступившим поначалу легла на терапевтов, а затем на заведующую терапевтическим отделением. Требовалась, конечно, подмога, и мы направили по квартирам санитарку. Но многих не оказалось дома: ведь была суббота, и люди разъехались по дачам. Сотрудники , на тот момент находящиеся в отпуске , выходили , чтобы помочь. У нас имелась упаковка для оказания первой помощи на случай именно радиационной аварии. В ней находились препараты для внутривенных вливаний одноразового пользования. Они тут же пошли в дело. 
В приемном покое мы уже израсходовали всю одежду. Остальных больных просто заворачивали в простыни. Запомнила я и нашего лифтера В. Д. Ивыгину. Она буквально как маятник успевала туда-сюда. И свое дело делала, и еще за нянечку. Каждого больного поддержит, до места проведет. 
Остался в памяти обожженный ликвидатор Шашенок. Он ведь был мужем нашей медсестры. Лицо такое бледно-каменное. Но когда к нему возвращалось сознание, он говорил: «Отойдите от меня. Я из реакторного, отойдите». Удивительно, он в таком состоянии еще заботился о других. Умер Володя утром в реанимации. Но больше мы никого не потеряли. Все лежали на капельницах, делалось все, что было можно. 
В работу по обработке больных включились и наши хирурги . Но под утро все абсолютно вымотались. Я позвонила начмеду: «Почему больных на станции не обрабатывают? Почему их везут сюда «грязными»? Ведь там на АЭС есть санпропускник?». После этого наступила передышка минут на 30. Мы за это время успели разобрать кое-какие личные вещи поступивших. И где-то с 7.30 утра к нам стали привозить уже обработанных и переодетых больных. 
В 8.00 нам пришла смена, а к вечеру самые тяжелые больные были отправлены в Москву». 
Множество врачей сами поступали на больничные койки с теми же симптомами, что и пострадавшие – уровень радиации был слишком велик. Но никто не смел себя жалеть . Невзирая на опасность каждый медицинский работник делал все, что мог и даже немного больше. Поэтому сегодня, когда с момента аварии прошло уже 25 лет, мы говорим спасибо всем тем, кто готов был пожертвовать собой ради спасения других! Мы помним ваш подвиг, мы ценим ваш труд!