Нажмите "Enter" для пропуска содержимого

«Мужа несколько раз выводили на расстрел»

Инженера Вадима Петренко в «ДНР» судили за шпионаж. Но на свободу он вышел раньше приговора.

 

 

О том, что пришлось пережить мужу, Ольга узнала в суде, который казался кошмарным сном. Но, к счастью, настало пробуждение. 15 марта Вадима Петренко вывезли из стен донецкого СИЗО на обмен пленными. Супруги пока не строят планов на будущее, не знают, где будут жить и работать. Они просто счастливы, что снова вместе.

«ДУМАЮ, ДОНЕСЛИ»

— В июне прошлого года у меня умер отец, а через четыре дня пропал Вадим. Водитель его служебного автомобиля рассказал, что мужа прямо с предприятия забрали люди в военной форме, — вспоминает Ольга. — Я сутки искала его по всему городу, побывала во всех подвалах, где держат проштрафившихся, пока не узнала, что супруг в здании министерства госбезопасности «ДНР».

В Горловке Вадим Петренко работал на предприятии «Укрхимтрансаммиак», которое обеспечивает подачу аммиака от завода «Стирол» до Одессы. Заведовал 14-м участком.

— Когда начались боевые действия,  аммиак с опасных участков откачали, но за трубами нужно было следить, поэтому приходилось очень часто ездить через линию разграничения, — рассказывает Вадим.

Это была обычная работа — бомбы, не бомбы, а делать ее надо.

Война напугала семью, как и всех. Один из снарядов даже залетел к ним в кухню, повредил автомобиль, стоявший возле дома.

— У нас была причина бояться, но уезжать не стали — здесь работа, здесь наша жизнь. Вадик очень категорично говорил, что будет последним украинцем, который покинет Горловку. Это,  наверное, и произошло оттого, что муж на работе не отмалчивался, как некоторые, а выступал против «ДНР» и говорил, что Украина должна быть неделима. Думаю, на него донесли…

В подвалах так называемого МГБ Петренко провел две недели, пока его дело по обвинению в шпионаже в пользу Украины не передали в полицию.

— Следователь разрешил мне краткосрочное свидание. Я не узнала мужа. Всегда жизнелюбивый, сильный, он выглядел как пятилетний ребенок и даже испугался меня, — рассказывает Ольга. — Все 20 минут, отведенные на встречу, я трясла Вадима и говорила: «У нас трое детей, две мамы на руках, я одна не справлюсь, ты должен держаться!» Слава Богу, он услышал и пришел в себя.

В ТЮРЬМЕ БОЛЕЗНЬ ПРОГРЕССИРОВАЛА

На суде в Донецке, куда были приглашены даже присяжные, Петренко  рассказывал, что его жестоко били (об этом свидетельствовал и медосмотр, который провели перед переводом в СИЗО), несколько раз выводили на казнь. Завязывали глаза, везли к террикону и стреляли — холостыми. Еще на допросах картинно раскладывали пыточные инструменты, включали видео­камеры. Силы человека не безграничны.

— Я написал то, что требовали, — вспоминает пленник. — А в СИЗО уже не издевались. Я сидел в камере вместе с такими же «политическими». Все гражданские, интеллигентные люди, всех обвиняли в шпионаже.

Ольга говорит, что второй раз повидаться с мужем смогла только перед судом.

— В Горловке никто из адвокатов не согласился работать с нами. Спасибо, защитника предоставили от следствия.  Этот человек был моими глазами и ушами. Только от него я могла узнать, как себя чувствует муж, и передать лекарства. Во время срочной службы в Афганистане Вадим заразился вирусным гепатитом. В тюрьме болезнь прогрессировала, а передать домашние продукты мне не позволяли. Хотя своими глазами видела, как уголовникам таскали горячие шашлыки. Я же могла передать только сухую колбасу, консервы, то есть все, что Вадику нельзя кушать при его инвалидности, — вспоминает женщина.

Как она и сын добивались, чтобы Петренко внесли в списки на обмен, это отдельная, долгая и тяжелая история. Вадим ведь не военный, гражданский человек. Но чудо все же произошло.

«КОНЕЧНО ЖЕ, ВЕРИЛА…»

— Вечером 15 марта мне сказали: пять минут на сборы. Думал, переводят в другую камеру, но меня повели в администрацию. Оформили какие-то документы, усадили в микроавтобус, где уже были Гриша и Петр. Повезли на нулевой блокпост. Когда я шел к своим, то видел, как с той стороны тоже уходили три человека. Но кто они — не знаю, не рассмотрел, — рассказывает Вадим.

В ту же ночь всех троих — военных Георгия Завизиона, Петра Ерошевича и Вадима Петренко — привезли в столичную больницу при Гос­управлении делами.

— Освобождать Вадима нам помогали много людей. Очень поддержали юристы из проекта «Узники войны» при Украинском Хельсинкском союзе. Но о том, что он уже на воле, я узнала из новостей. И сразу приехала в Киев, — улыбается Ольга. — Я, конечно же, верила. Но были моменты, когда боялась, что больше не увижу его. По суду ему грозило 20 лет и даже расстрел. В «ДНР» как бы действует эта исключительная мера.

Женщина понимает, что в Горловку они могут не вернуться, хотя очень дорожат своей работой там.

— Я директор по экономике городской теплосети. Как бы там ни было, а люди  должны жить, им должно быть тепло. Но будет так, как решит муж. Куда он, туда и я.

Пока Вадиму предстоит углубленное обследование и лечение. Он в безопасности — и это главное, а жизнь подскажет, как быть дальше.