Нажмите "Enter" для пропуска содержимого

Переселенка из Горловки: Жизнь преподала жестокий урок

«Скажу сразу, что наша «переселенческая» судьба сложилась вполне удачно. Конечно, если можно так выразиться о доле тех, чей дом оказался разрушенным, все, что было дорого и лелеемо, — уничтожено, и кто был буквально изгнан из родного города…», — такими словами Лилия Ивановна Абакумова начала разговор с корреспондентом.

«Жизнь научила не только меня, но и малышку Милену, что загадывать наперед ничего нельзя. Мечтать можно, но не все сможет сбыться. Например, как бы мы ни мечтали об этом, нам никогда уже не жить в нашем доме», — добавляет женщина.

Когда-то… Не так давно

Они жили в уютном доме на окраине Горловки — Лилия Ивановна, ее дочь Наташа, зять Анатолий и внучка Милена. Домик был окружен цветами. «Молодые любили путешествовать, и меня часто уговаривали поехать куда-нибудь в отпуск, сделали мне загранпаспорт, чтобы я могла «людей посмотреть, себя показать», — рассказывает Абакумова. — Но я настолько любила возиться с цветами и в саду, что для меня это был самый лучший отдых. Весной и осенью, когда были теплые дни за окном, я приходила с работы, наскоро перекусывала и шла к цветам и деревьям. Работа на воздухе всегда была удовольствием. У меня росли такие красивые флоксы, что все соседи завидовали».

Лилия Ивановна преподавала физику в школе. Свою способность к точным наукам она передала дочери. После окончания университета в Донецке, Наташа какое-то время тоже преподавала в школе, а затем вышла замуж за «компьютерного гения» Анатолия. «Ему предложили работу в солидной российской фирме два года назад, перед самой, как теперь понятно, войной, — говорит Лилия Ивановна. — Работа по контракту, на пять лет, в Санкт-Петербурге. Они долго думали — уезжать или нет, потом Толя дал согласие. Милену решили не брать с собой, по крайней мере, пока не обустроятся, не найдут подходящее жилье. Да, если честно, и я была очень против того, чтобы внучка уезжала в другую страну. Она должна была идти в школу на следующий год, а в России программа образовательная от нашей отличается. Ребенку пришлось бы потом, после возвращения, перестраиваться на украинскую программу. Кроме того, и климат в Петербурге тяжелый, а Миленка наша слабенькая, часто болеет бронхитом».

Дочь с зятем уехали в конце 2013-го, а, спустя несколько месяцев, Донбасс погрузился в ад.

С собой взяли документы и букет флоксов

В Мариуполе у Лилии Абакумовой живет сестра. «В мае прошлого года ее сын и невестка уехали в Киев, и Алла с мужем стали настаивать, чтобы мы с Миленой приехали в Мариуполь. Они твердили, что в их четырехкомнатной квартире места хватит всем, — вспоминает женщина. — Горловка сотрясалась от взрывов, мы часто спускались в подвал, но я продолжала отгонять от себя мысли об отъезде. Казалось, что пока мы там, в своем доме, кошмар скоро закончится, и прежняя жизнь вновь вернется. Отъезд для меня означал некую горестную черту, переступив которую я словно давала согласие на то, что прошлое не вернется никогда. Не знаю, решилась бы я на отъезд, если бы не Миленка… Но безопасность ребенка была для меня, конечно же, важнее всего».

Друзья, живущие в доме через две улицы, приняли решение эвакуироваться к родственникам в Бердянск и предложили довезти Лилию Ивановну и ее внучку до Мариуполя. Женщина решила взять лишь самые необходимые вещи, деньги, документы и… огромный букет своих любимых флоксов. Этим букетом она, сидя рядом с малышкой на заднем сидении, прикрывала от девочки свое мокрое от слез лицо: «Не хотела, чтобы она видела, как я плачу. Всю дорогу говорила мне: «Бабушка, ты так часто нюхаешь свой букет. Весь аромат вынюхаешь, бабе Алле не останется. Так мы и вошли в квартиру сестры — с помятым букетом цветов, который пропитался моими слезами. Самыми трудными были первые несколько недель. Потому что этот наш приезд отличался от тех, какие были ранее, когда мы приезжали в гости. Тогда все было иначе. Мы привозили множество подарков, все вместе садились за праздничный стол. Мы гуляли по городу, ходили к морю, выезжали на пикники. Но всегда знали, что, погостив, вернемся домой. На этот раз я и внучка были беженцами. Хотя, конечно, нам с Миленой родственники были рады, не знали, куда нас усадить, чем развлечь, как утешить. Но от такого подчеркнутого внимания на душе становилось еще тяжелее. Просыпаясь по утрам, я первые секунды думала, что я дома, но потом сон окончательно меня покидал, и я вспоминала, что мы с Миленой в Мариуполе, а в нашем городе идет война. А примерно через месяц мне позвонила коллега и сказала, что наш дом разрушен прямым попаданием…».

Сюда приехали сотни несчастных семей

«Жизнь в Мариуполе для меня оказалась одновременно полной горечи и утешения, — делится Лилия Ивановна. — С одной стороны, невыносимо грустно осознавать, что твоего дома, в котором прошла вся жизнь, в котором выросла дочка, который был полон любимых и привычных вещей, больше нет. И ты, можно сказать, погорелец. Но, с другой стороны, здесь, в Мариуполе, я увидела множество людей, которые оказались в такой же ситуации, как и мы, а очень многие — в неизмеримо худшей. Мы с внучкой живем у родных людей, которые нас любят и нам рады. Милена учится, у нее в классе немало друзей и подруг. Я работаю, у меня небольшая нагрузка в школе, еще занимаюсь репетиторством. Дочь с зятем нам регулярно присылают деньги. Так что мы не бедствуем. Но сюда, в Мариуполь, спасаясь от войны, приехали сотни несчастных семей, у которых разрушены дома, которые вынуждены снимать жилье, не имеют средств к существованию, вынуждены полностью зависеть от выплат, пайков, волонтерской помощи. Здесь очень много переселенцев малообеспеченных, инвалидов, многодетных, немощных стариков, для которых этот город — чужой, у них здесь нет родственников, друзей. И, если бы не волонтеры и соцслужбы, то никому до этих людей не было бы никакого дела. Это страшно! И я уже не говорю о тех, кто пострадал в этой войне, был ранен или травмирован, и о тех, чьи родные погибли».

Лилия Абакумова поясняет, что жизнь преподала ей и внучке жестокий, но нужный урок — надо ценить каждый миг своего существования. «Я не знаю, что нас ждет завтра. Как будет у дочки с зятем дальше, тоже неизвестно. Им осталось три года до окончания срока работы по контракту. Они еще не решили, что делать потом. Может, останутся в России, может, уедут в Европу (сейчас усиленно учат английский и французский языки), может, вернутся в Украину… Не предполагаю также, и как буду жить дальше я сама. Останусь ли здесь, в Мариуполе, вернусь ли (если наступит мир, конечно) в Горловку — не знаю. Главное, чтобы кончились военные действия, прекратились обстрелы, было проведено везде разминирование. Только тогда люди смогут планировать свое будущее».

Война раздута искусственно

«Знакомые часто спрашивают нас с сестрой: «На чьей вы стороне?» Посторонним людям кажется, что тот факт, что моя дочь — в России, а сын сестры — в Киеве, должен быть роковым для нашей семьи. Мол, мы друг с другом должны оказаться по разные стороны баррикад, — рассуждает Лилия Абакумова. — Мы не любим слушать подобные вопросы и уж, конечно, никогда на них не отвечаем. Моя дочь с зятем оказались в России в связи с работой, племянник со своей женой уехал в Киев в поисках работы, так как в Мариуполе не было вакансий по его специальности. Политика здесь не при чем. То, что происходит сейчас страшно и фантасмагорично. Война в мирное время! Это — искусственно раздутая война. Развязывая ее, определенные люди — олигархи или какие-то политические силы — преследовали лишь свои цели. Судьбы обычных людей в данном случае никого не волнуют. До тех пор, пока мы все не поймем, что нами манипулируют, настраивая друг против друга, война не закончится. Даже, если стихнут канонады, в душах людей останется ненависть и вражда. А это — та же самая война, только не такая зримая».