Виктору Александровичу из Горловки – 55 лет, но выглядит он лет на 75, а то и старше. Таким его сделала жизнь, вернее, несколько последних лет.
Забойщиком шахты им. Изотова Виктор проработал порядка 20-ти лет, пока не получил производственную травму и группу инвалидности. Результатом перенесенного инсульта стал паралич левой части тела, так что ни руки, ни ноги не чувствовал. Кое-как удавалось передвигаться на инвалидной коляске, однако в 2007 году ему ампутировали правую ногу. В движении из всех конечностей осталась лишь правая рука. С тех пор он сидит на кровати в одном положении, даже не бывая на улице. У него есть дочь, но живет она аж в Москве. С женой развелся еще в молодости, отношений не поддерживают.
Виктор получает нормальную по нынешним временам пенсию – 3 тысячи гривен. Но этим безжалостно пользуются те, кому нет никакого дела до его здоровья. Ключ от его квартиры в Изотовском был у многих местных алкашей, которые как куры сбегались к Виктору 10-го числа каждого месяца (в день получения пенсии) и исчезали, как только деньги на водку-сигареты заканчивались. А когда к нему подселился освободившийся заключенный, которого инвалид приютил по старой дружбе (работали, дескать, вместе), терпение соседей лопнуло. Мало того что полная антисанитария, да еще и ходит кто попало, страшно за детей, за себя. С трудом выгнав бывшего зэка, они сменили замок, и ключ есть только у них. Вот уже сколько лет ходит к Виктору его «зазноба», Оксана (имя изменено), обещая выйти замуж за калеку. Верит он ей безоговорочно, делает то, что она ему говорит, отдает деньги, чтобы та покупала еду и сигареты. Вот только, скажем, в феврале женщина приезжала всего… дважды, все остальное время Виктор был один.
«Надо что-то решать, ведь так нельзя! – с такого возгласа начала свой рассказ Ирина Сиротка, позвонившая в «Кочегарку».– Человек он очень добрый, этим пользуются мошенники. А мы тоже страдаем, там ведь и болезни всякие могут быть. В квартиру снизу вообще канализация течет. Хоть сам инвалид туалетом не пользуется, но его загадили посетители, а канализация неисправна». В вопросе «Что нам делать?!» слышалось отчаяние.
Открывая дверь квартиры Виктора, Ирина и соседка снизу, Анжела Пузикова, сразу предупредили меня: там неприятный запах, придется потерпеть. Да, картина еще та: на кровати без простыней сидит Виктор, настороженно интересуясь, кто я такая. Жилье полностью убитое, все в таком страшном состоянии, что даже присесть на стул не возникает желания. На окне висит подобие занавески, больше похожее на тряпку. Стекла не мыли уже много лет, поэтому даже в солнечный день в комнате темно. Рядом с кроватью стоит вся утварь: пара кастрюль, столько же баночек с консервацией, на страшном столике – несколько мисок и ложки-вилки. Тут же одноконфорочная электропечка вплотную с ведром для «нужды». О какой санитарии вообще может идти речь?! Ободранные стены, грязное зеркало, на веревке висит тряпка-полотенце и пара каких-то вещей неопределенного цвета. Лишь полы, правда, вымыты, похоже, только что. «Это Оксана помыла, когда мы сказали, что журналист придет», – объясняет мне Анжела.
Иду в другую комнату, которая, как выясняется, является кухней. Но там ничего нет, кроме кое-какого строительного мусора. Нет раковины с краном, мебели. В туалете – та же картина, разве еще грязный унитаз в углу. Санузел совмещенный, но ванны, раковины и крана тоже нет.
Связь с внешним миром у Виктора полностью отсутствует, мобильный телефон был, говорит, но его украли. Время проводит за тем, что смотрит старенький телевизор с размытым изображением на экране. От отчаяния мужчина был готов оформляться в дом престарелых, но его переубедила Оксана. То, что она действительно ухаживает за больным человеком, вызывает большое сомнение.
Раньше к нему приходил его приемный сын, но он умер. Со временем и невестка перестала навещать. Так и остался Владимир один, если не считать его «прихожан».
– Чем вы занимаетесь целый день? – интересуюсь
– Телевизор смотрю, читаю, – оживляется мой собеседник, видимо, уставший от одиночества.
– А кушаете часто?
– Один раз в день, мне хватает.
– У вас ведь дочь есть, почему не заберет поближе к себе?
– Дочка была здесь последний раз несколько лет назад, больше не наведывается, у нее ведь своих забот хватает, – оправдывает ее отец. – Да если был бы здоров, я бы помогал ей, – говорит Виктор, доставая из-под стола детские фото дочери.
Последний раз медицинское обследование он проходил перед ампутацией ноги, что творится в этом организме и насколько Виктор опасен для окружающих, не знает никто. Сам он утверждает, что «здоров», потому в аптечке лишь «Цитрамон» и угольные таблетки, больше, мол, ничего не надо.
Побеседовав с Виктором, отправляемся вместе с Ириной и Анжелой по инстанциям. Женщины приготовили коллективное обращение, которое подписали остальные соседи двухэтажки. Создайте комиссию, обследуйте условия проживания, проведите дезинфекцию и помогите больному одинокому человеку – вот основные пожелания, высказанные в их письме. Его мы отнесли в Никитовскую администрацию, в районный терцентр социального обслуживания населения и жэк. Заявления у нас, конечно, приняли, правда, такого наслушались в свой адрес! Я не представлялась корреспондентом газеты, а потому выступала в роли одной из жалобщиц. «Униженные и оскорбленные» – это про нас, после полуторачасового общения со специалистами всех служб, где мы побывали и столкнулись с отсутствием должного уважения и даже какой-то неприязнью. Нас перебивали, не давали слова сказать, буквально тыкали в глаза ксерокопию законодательных документов, отмахиваясь тем самым от проблемы. А ведь это те, кто работает непосредственно с людьми! Надо сказать, как только я представлялась, что из «Кочегарки», ситуация кардинально менялась, естественно, в позитивную сторону. Честно говоря, было обидно, что рядовых горожан у нас почему-то за людей не считают.
Что же можно предпринять во всей этой истории с Виктором, выяснили мы с огромным трудом. В районной администрации жалобу зарегистрировали, пообещав создать комиссию, которая побывает в его квартире. А вот в отделении соцобслуживания на дому нам показали постановление Кабмина, утверждающее типовое положение о территориальном центре, в котором черным по белому написано: терцентр не обслуживает лежачих инвалидов, нуждающихся в круглосуточном уходе. Так как быть? «А вы найдите человека, который будет согласен ухаживать за инвалидом. Тот будет платить ему зарплату из своей пенсии, а соцслужбы в свою очередь контролировать раз в квартал, надлежащий ли уход осуществляется за подопечным», – посоветовала заведующая отделением М.А. Мукорез. В любом случае для начала надо провести медицинское обследование, чтобы выяснить состояние здоровья инвалида и получить заключение медиков, в каком виде ухода нуждается этот человек. В жэке пояснили, что дезинфекцию они могут провести лишь в подъезде, но никак не в квартире. Ремонт ему они тоже не обязаны делать, хотя квартира в коммунальной собственности.
На том рабочий день пятницы закончился, а уже утром в субботу в квартиру Виктора Александровича прибыла комиссия в большом количественном составе. Как рассказала мне по телефону Ирина, специалисты беседовали с ним минут сорок, все расспрашивали. Он написал заявление, что не против соцработника, не против ложиться в хоспис. Будем надеяться, что ситуация все же сдвинулась с мертвой точки. И этого человека увидели те, кто в силах ему помочь.
