Нажмите "Enter" для пропуска содержимого

Обмен пленными застыл, ведь в ход пошла большая политика

Но дело идет к выборам, и они могут сдвинуть процесс с мертвой точки.

В Минске вернулись к одному из самых больных и трагических вопросов — судьбе пленных. За 87 украинских военных готовы освободить 309 сторонников «ДНР».  

За год освободили всего двоих

За два последних года процесс обмена пленными был фактически заморожен. В 2106 году освободили только 16 человек, тогда как переговоры проходили по 48-ми. В 2017-м получили свободу всего два пленника — это судья Апелляционного суда Луганской области Виталий Руденко и блогер Людмила Сурженко.

В настоящее время, по официальным данным, в плену находятся 144 украинца, хотя неофициально говорят, что речь может идти о большем количестве людей.

— Среди пленных могут оказаться как военные, так и волонтеры, которых у нас считают пропавшими без вести, — говорит Александр, принимавший участие в переговорных процессах. — В то же время мы не можем быть до конца уверены, что из 144 человек, о которых говорят в СБУ, все живы. Помните, как в январе этого года Надежда Савченко опубликовала свои списки пленных военных. В «ДНР» их якобы подтвердили, а когда волонтеры стали проверять, оказалось, что туда попали десятеро наших погибших ребят. Сколько сторонников «ЛНР» или «ДНР» находятся в Украине, точных данных нет.

Как рассказал «КП» в Украине» спецпредставитель по вопросам гуманитарного характера в рамках Трехсторонней контактной группы по мирному урегулированию ситуации в Донецкой и Луганской областях Виктор Медведчук, 309 человек, которых запрашивает ОРДО и ОРЛО — это лица, не совершившие в АТО особо тяжких преступлений. А если включать «тяжелых», то таких может набраться, по данным наших источников, около 600 человек.

— По тем, у кого руки в крови, постоянно идут торги, но наша сторона отказывается выдавать, мотивируя тем, что их следует судить и наказывать, — говорит Александр. — Это справедливо, но противник становится все более неуступчивым в вопросах обмена.

Волонтерам сказали: «Хватит!»

Наш собеседник вспоминает, как два года назад волонтеров, которые по своей инициативе занимались освобождением пленных, представители Администрации президента собрали и приказали: «Хватит!».

— Когда велись активные боевые действия, создавались «котлы», пленных захватывали много. У каждого полевого командира был подвал, где томились люди. В то же время создавались группы, которые занимались освобождением заложников по своим каналам, — говорит Александр. — Например, афганцы, оказавшиеся по разные стороны конфликта, но сохранившие память о прошлом. Каждая группа вела свои переговоры, обмен совершался быстро. Долго содержать и кормить пленников не выгодно.

Когда активная фаза АТО прошла, пленных практически перестали брать.

— Оставшиеся выросли в цене и превратились в предмет торга. Это во-первых. Во-вторых, власть отстранила от переговорных процессов волонтеров, сосредоточив все в руках СБУ и Администрации президента. Личные влияния были исключены, в ход пошла большая политика, которую не трогают человеческие страдания, — говорит бывший переговорщик.

Третьим фактором, негативно повлиявшим на процесс обмена, Александр называет созданный вокруг заложников шум.

— Яркий пример — судьба Алексея К., который был взят в плен при боях на Саур-Могиле. Если два года назад его можно было обменять на одного человека, то после кучи публикаций могут потребовать двадцать, — говорит Александр.

Нестыковка законов

Говоря о пленных, мы говорим о тех, кого… нет. Ведь в Украине не объявлена война. Бойцы ВСУ, томящиеся в тюрьмах на той стороне, — заложники, на которых не распространяется Конвенция ООН. А представители той стороны, находящиеся в наших СИЗО и колониях, — преступники. Чтобы совершить обмен, судьи в нарушение закона вынуждены менять им меру пресечения на домашний арест либо личное обязательство.

— За три года боевых действий на востоке в Украине даже не попытались придумать юридический механизм, который регулировал бы такие вопросы, — констатирует правозащитник Олег Веремеенко. — И в парламенте до сих пор не создана группа, которая контролировала бы вопросы освобождения наших людей и требовала регулярных отчетов от СБУ и АП.

На теме освобождения пленных наши политики не устают пиариться. Но дело идет к выборам. Может быть, они сдвинут процесс с мертвой точки.

Личный опыт. Такса за свободу — 10 000 долларов 

— Я попал «на подвал» (прижившийся нынче в Донецке и Луганске термин) летом 2015 года.  Ехал из Краматорска к семье в Донецк. На блокпосту у меня проверили документы, что-то посмотрели в компьютере и, ничего не объясняя, надели на голову мешок, бросили в салон микроавтобуса и куда-то отвезли, — рассказывает ветеран одной из украинских спецслужб, полковник в отставке Сергей Д. — В камере кроме меня было еще четверо мужчин. Все гражданские. Один бизнесмен отказался разблокировать при осмотре телефон, еще один — до войны был депутатом райсовета, двое парней якобы везли с собой запрещенную националистическую символику.

Место, где нас держали, называли «изолятор». Были там и другие камеры. Кстати, что это за тюрьма, до сих пор не знаю, предполагаю, где-то в Макеевке. Военнопленных здесь держали отдельно от гражданских, мы даже на прогулках не пересекались. На допросах меня не били, хотя давили морально, хотели, чтобы я признался в шпионаже. Стоял на своем: пенсионер, и точка. Через два дня предложили свободу за 10 тысяч долларов. Это была стандартная такса. Дали телефон, чтобы позвонил родственникам. Я набрал старых знакомых, оставшихся в Донецке. Не знаю, с кем и как они договаривались, но уже вечером на меня снова надели мешок и отвезли на то же место, где задержали.

Легко отделался. В 2015 году задержанных, как и пленных, использовали фактически как товар. Отношение и цена зависели от того, к какому полевому командиру ты попадешь. По моим данным, сейчас «махновщины» стало меньше. Поэтому можно, пусть и с определенной долей погрешности, определить, сколько людей там сидит…