Летом дети с удовольствием отдыхают в лагерях. Гуляя по лесу, проходила мимо такой вот «детской республики» и вспомнила свое вожатское лето.
Приехала после третьего курса университета в лагерь «Барвинок». Располагался он на речке Крынка, в степи за Харцызском. Напарницей мне попалась Лена – студентка Донецкого педучилища. Весь первый день мы с ней расставляли кровати и тумбочки, таскали матрацы и постельное белье, расписывались за мячики, обручи и скакалки. А наутро в наш девятый отряд записалось сорок два ребятенка возрастом 9-10 лет.
Когда пришло время идти на обед, выяснилось, что очень сложно собрать своих «сорок разбойников»: ни в лицо, ни по имени мы пока никого не различали. Они перемешались с похожими по возрасту из восьмого и десятого отрядов, и вся эта гурьба с радостными воплями носилась взад-вперед. А вожатые их отлавливали и пытались отсортировать каждый своих, вопрошая: «Какой отряд? Марш к своему корпусу!».
После обеда мы с Леной вспомнили, что накануне нам выдали пилотки для торжественных линеек, и у каждого отряда – свой цвет. Мигом раздали питомцам, и после этого отлов своих пошел, как по маслу. На вечерней планерке пришлось объяснять старшему воспитателю нецелевое использование парадной формы, и вместо выговора получили похвалу за сообразительность. Но на этой же планерке старшая вожатая, а за ней и воспитатель рассказали нам сто и одну страшилку о том, что «в одном лагере был еще такой случай…» – ну, чтоб мы с детей глаз не спускали.
Заснуть я долго не могла – все представлялось, как дети падают с качелей, пожарной лестницы, крыши павильона, беспомощно барахтаются в реке… В ту ночь я закрыла двери корпуса на все замки, швабру и подперла столом, четырежды обошла спальни, проверяя, все ли на месте. На следующий день пересчитывала подопечных чуть не каждые пятнадцать минут – хорошо хоть помогали синие пилотки. К вечеру успокоилась и собиралась выспаться, но тут объявили тревогу: пропало трое малышей из десятого отряда. Напарница, придя из душа с мокрой головой, осталась в корпусе, а я в составе вожатско-милицейского оцепления пошла прочесывать степь. Мы светили фонариками и выкрикивали имена пропавших, другая группа обшаривала берег и мелководье. Никого не найдя, под утро в тревоге уснули. На рассвете беглецов привел старичок. Оказалось, те впервые в лагере; соскучились по мамам и после ужина сбежали. Уже в сумерках дошли до окраины села и попросились на ночлег. Хорошо, что этот случай не стал «сто второй страшилкой».
На третью ночь, уложив ребятню и дождавшись тишины, мы собирались тушить свет в вожатской. Но тут по коридору послышался легкий топот, и в дверь поскребли. В полутемном коридоре стояли пять перепуганных девочек, закутанных в простыни по самые глаза. Выяснилось, что одна из них рассказала про злобного гнома, который по ночам ест детей, и на подушке остаются только волосы и зубы. Теперь девочки даже боятся вернуться в спальню. Лена грохнулась со стоном на кровать и закатила глаза, а я поняла, что простым «не выдумывайте, идите спать» не обойтись. Ринувшись в страшную комнату, включила свет, закрыла форточку, заглянула под все тумбочки и кровати, в шкаф. Затем рассказала о высоте гнома и цоколя – мол, он не сможет сюда забраться – и посторожила, пока все уснули. Проходя же по мальчишечьей половине, услышала перешептывание в одной из спален. Накрывшись одеялами посреди комнаты, там проговаривали заклинание, собираясь «вызвать»… гнома-матерщинника. «А зачем вам такой гном? – опешила я. – Ладно бы, который конфеты приносит…». «А мы только такого «вызывать» умеем. Он будет идти по ниточке и тихонько ругаться», – объяснили «медиумы». В общем, мы вызвали и этого паршивца, и Черную Руку, и Зеленый Глаз, и Кровавое Пятно во всю стену – никто, естественно, не пришел. «Поняли, что все это – чушь? Теперь – спать!». А напарнице объявила, что утренняя зарядка и уборка территории завтра – на ней, а я приду к концу завтрака. «Конечно, конечно. Не волнуйся, я поняла: детей нужно уморить, чтоб вечером они еле до постели доползали».
На следующий день мы проработали детали и жизнь наладилась. До обеда дети уставали на речке, играя в мяч на воде и суше. А после тихого часа мы попеременно играли с ними в футбол, казаки-разбойники, ладки, прятки и «бездомного зайца». Перед сном обязательно усаживали в холле на коврик и читали вслух книжки. Это был коварный ход, после него глаза слипались у большей половины. Вот так мы и обеспечивали себе спокойный ночной сон.
