И.о. начальника Мичуринской исправительной колонии № 57 г. Горловки Алексей Фурманов решил восполнить этот пробел. Наверняка родственникам осужденных будет интересно узнать, чем и как живут оступившиеся, но от этого не менее дорогие им люди. Да и тем, кто никогда не соприкасался с миром за колючей проволокой, тоже будет любопытно заглянуть в запретную зону.
– Алексей Александрович, пожалуйста, два слова о колонии, в которой вы работаете.
– Это колония среднего уровня безопасности, где отбывают наказание за тяжкие и особо тяжкие преступления – убийства, грабежи, разбои, преступления, связанные с наркотиками.
– Сколько же у вас таких «милых» подопечных, которых надо перевоспитать?
– Порядка тысячи трехсот человек. Донецкая область держит своеобразный рекорд: по числу исправительных колоний мы – первые в Украине.
– Вы, наверно, в курсе, что в артемовском следственном изоляторе время от времени возникают нештатные ситуации. Последняя – когда покончил с собой несовершеннолетний парень, находившийся под стражей. Помнится, были и попытки побега из СИЗО. А у вас – когда в одном месте собралось столько убийц и грабителей – тоже бывает нечто подобное?
– На моей памяти – слава Богу – ничего такого не было. У нас ведь есть психологи, которые работают с осужденными. Например, мы заранее выявляем тех, кто склонен к суициду, и ставим их на профилактический учет. Что и говорить, суицид – действительно больной вопрос для всех мест лишения свободы, поэтому приходится предпринимать все возможное, чтобы предотвратить трагедию.
– Алексей Александрович, к заключенным, естественно, приезжают родственники. Но они не всегда знают свои права. Может, просветим? Чем родственники могут облегчить жизнь осужденному?
– Могут передать передачу, сейчас их количество не ограничивается.
– А передачи по пути не переполовинивают? А то приходилось слышать…
– Нет, с этим строго, содержимое передачи проверяется по списку. Также родственникам положено краткосрочное свидание с осужденным. Плюс длительное – такое «рандеву» длится три дня и полагается осужденному раз в три месяца. Еще можно позвонить родственникам со стационарного телефона.
– А наркотики в передачах не пытаются переправить?
– Бывает! Прячут в масло или в мед, даже в хлебе запекают. Но тут уж – извините: попадетесь с такой передачей, длительного свидания вашему заключенному не видать. Да еще и с милицией придется объясняться. Кстати, особенно «любящие» додумываются подойти к забору и зашвырнуть передачу с наркотой через ограду. Они же не знают, что у нас сидят их «коллеги», точно так же пытавшиеся забросить «дурь» в другие колонии.
– Люди с криминальным прошлым, прошедшие и следственный изолятор, и колонию, говорят, что на зоне всегда легче, чем в следственном изоляторе. Дескать, время за работой идет быстрее, а то ведь в СИЗО от безделья с ума сойти можно. Чем же занимаются ваши осужденные?
– А у нас очень хорошее производство! Делают оклады для икон, нарды, шкатулки – словом, всякие вещицы из дерева, есть даже магазин, где это можно купить. Вообще, у нас в штабе имеется даже такая своеобразная выставка того, что производит колония. Там и изделия из дерева, и контейнеры, и сетка-рабица, и все, что угодно. Среди осужденных есть такие умельцы! Они, кстати, неплохо зарабатывают и даже платят алименты из заработанного, или – по приговору суда – возмещают нанесенный своим преступлением ущерб. К тому же у нас есть подсобное хозяйство, так что никто не голодает – не то, что когда-то давно, когда, если честно, тошнило от одного запаха тюремной столовой.
– Как в колонии отмечают праздники? Или на зоне праздников нет?
– Есть. И культурная программа на каждый выходной день – тоже есть. Радио, телевизор, DVD – все это доступно.
– Раньше ваше ведомство называли департаментом по исполнению наказаний. Сейчас вы относитесь к пенитенциарной службе. Что изменилось кроме названия?
– Теперь наша задача – не только наказывать, но и перевоспитывать, сделать все, чтобы осужденный осознал свою вину и раскаялся.
– А потом? Когда срок заключения подойдет к концу? Куда им деваться со своим покаянием, если даже работу найти для них будет проблемой?
– Стараемся хоть чем-то помогать. Есть у нас инспектор по трудовому и бытовому устройству. Направляем запросы в разные инстанции – могут ли они помочь в трудоустройстве. Особенно выручают реабилитационные центры, которые есть в каждой области. Они принимают тех, кому совершенно некуда деваться.
– В колонии, наверно, люди, в основном, молодые?
– Самый старый осужденный – 35-го года рождения, самый молодой – 93-го. Такой вот возрастной разбег.
– Иностранцы есть?
– Да, из ближнего зарубежья.
– Чего больше всего не хватает вашим подопечным?
– Я думаю, прежде всего, осужденным не хватает свободы. Какие условия ни создавай, а тюрьма – она и есть тюрьма. Но тут уж…
