Нажмите "Enter" для пропуска содержимого

Фронтовой разведчик

Около семи десятилетий отделяют нас от событий Великой Отечественной войны, но интерес к ним в нашем сообществе не угасает. Не случайно уже в последние годы появилось немало новых книг и фильмов о героических сороковых, о бессмертном подвиге советских воинов. Среди них особый интерес вызывают литературные произведения и киноленты о фронтовых разведчиках. С одним из них накануне праздника Победы встретилась корреспондент «Кочегарки».

Николай Шкряда ушел на фронт добровольцем: семнадцатилетний студент Ростовского мореходного техникума пришел в военкомат и попросился на передовую. На фронт его направили без проволочек. Время было такое – приближалось сражение, которому суждено было стать переломным в ходе войны. В районе Сталинграда как раз готовили новую группу дивизионных фронтовых разведчиков, и Николая Шкряду зачислили в нее. Обучали быстро, но качественно: позже, на фронте Николай смог по достоинству оценить уровень подготовки. За участие в кровопролитной битве на Волге он получил свою первую награду – медаль «За оборону Сталинграда».

В августе 1943-го в битве на Курской дуге Николай получил тяжелое ранение в ногу, потерял много крови и был отправлен в полевой госпиталь.

– Ну что ты все рвешься на передовую, – подшучивал над ним лечащий врач. – Знаешь, сколько в тебя крови влили? А доноры все женщины. Так что еще надо разобраться, какой из тебя теперь мужик…

Но вскоре в этот городок прибыл для пополнения 992-й истребительный противотанковый артиллерийский полк резерва главного командования, командир которого оказался хорошим знакомым начальника госпиталя. Так «по знакомству» Николая и сосватали – пригласили его продолжить службу в разведгруппе этого полка.

– Вы, наверное, не раз смотрели в фильмах о войне, как командир, удерживая из последних сил  позиции под натиском врага, кричит в телефонную трубку: «Дайте мне часть из резерва!», – рассказывает Николай Андреевич. – Так вот наш полк и был той самой частью из резерва. Чем эти части отличались от всех остальных? Они стояли насмерть, поскольку отступать резерв главного командования никак не мог, не имел права. Обычно после участия в боях полк отправляли на пополнение, – слишком большие нес потери. Даже в штрафбатах легче было выжить, – там после ранения, то есть «искупления кровью» вины, бойца отправляли служить в обычные части. Но в резервном полку и таких «поблажек» не было…

В боях за освобождение Белоруссии Николай Шкряда был вновь тяжело ранен: осколками снаряда оторвало ему всю кожу лица и изувечило правую руку. Хирург полковой медсанчасти восстановил лицо, наложив бесчисленное количество швов. Тем не менее отправлять тяжелораненого в полевой госпиталь командир не позволил: приказал хирургу лечить его в части, консультируясь с врачами близлежащего госпиталя. Конечно, заботился командир лишь о том, чтоб полк не потерял самого лучшего разведчика, в то время как парню требовалось серьезное лечение, да и вообще ему уже на тот момент была положена инвалидность – правая рука фактически не действовала, и почти на месяц после ранения он потерял зрение. Кстати, из-за этого лечения в медсанбате многие годы спустя Николай Андреевич долго не мог добиться признания его инвалидом войны, ведь документы на раненых сохранялись только в архивах госпиталей.

После кровопролитных боев в Белоруссии полк вновь отправили на переформирование и пополнение. А потом были Литва, Латвия, Польша и, наконец, Германия. Здесь для фронтового разведчика Николая Шкряды закончилась война. Но служба продолжалась. В августе 1945-го ему было присвоено офицерское звание младшего лейтенанта, его назначили командиром взвода. Бригаду, в которую входил их полк, должны были расформировывать, и ему предложили выбрать военный округ для дальнейшего прохождения службы. Ему на тот момент исполнился 21 год, он был бы рад служить и дальше, но здравый смысл подсказывал, что в мирное время уже никто не будет смотреть на личные качества офицера, на его боевое прошлое – три ранения, два ордена, медали. А когда обнаружат его неподходящее «классовое происхождение» (в 1930-м родителей «раскулачили»), то мало не покажется. Но уйти в отставку сразу не удалось. Лишь спустя полтора года, во время службы в Крыму, он признался командующему Таврическим военным округом, почему так стремится уйти «на гражданку». Тот его понял и отпустил.

После увольнения в запас бывший разведчик прошел ускоренный курс горного техникума, организованный специально для фронтовиков – за год вместо четырех, – и стал шахтостроителем.  Спустя несколько лет из Кузбасса переехал в Горловку, где работал в «Артемшахтострое» его брат Иван. Сначала Николай поступил в ШПУ №9 «Горловскуглестроя» – занимался проходкой стволов, потом в ШПУ №3 строил шахту имени Гагарина. После завершения строительства остался там и многие годы трудился горным мастером, в частности, занимался внедрением газозащитной аппаратуры.

…В свои 87 лет Николай Андреевич, отец двух дочерей и дедушка нескольких внуков и правнуков, обладает отличной памятью. Он вспоминает фронтовые годы,  вспоминает, как трудно было выжить в той войне, и считает чудом, что сегодня он встречает День Победы в шестьдесят шестой раз.