В рок-музыке позднего СССР возникло такое явление, как «сибирский панк-рок». От Урала до Дальнего Востока появилось множество групп, выражавших через свои песни радикально-критический взгляд на окружающую действительность. Инициатором этого мощного панк-движения была омская группа «Гражданская оборона» во главе с Егором (Игорем) Летовым. Долгое время рядом с этим человеком шел Вадим Кузьмин по прозвищу Лукич, который сейчас живет в Воронеже. Недавно он выступил по приглашению лидера группы «Лихолесье» Дмитрия Дуброва в Горловке. Перед концертом в развлекательном центре «Паутина» 46-летний Лукич пообщался с журналистами.
– Сибирский панк – это отдельная страница в истории рока…
– Я бы даже сказал «мировой истории», потому что эта музыка обладает всеми признаками своеобразия. Игорь Федорович Летов создал нечто такое, чего ранее не было. И пошло-поехало. За полтора-два года в Тюмени, Новосибирске, Омске, Барнауле был всплеск невероятно талантливых людей. Я думаю, что причина всему – Тунгусский метеорит, к 1980-м годам от места его падения до центра Сибири дошла волна радиации. Но это, конечно, версия (улыбается). К сожалению, в России сейчас считаются панками группы вроде «Наива» или «Тараканов». Они восприняли пошлую внешнюю форму западного панк-рока, который не несет в себе ничего, кроме кривляния на сцене.
– В свое время «Гражданской обороне» ничего не помешало быть чересчур хорошей, чтобы пользоваться завидной популярностью.
– Вы просто не знаете, какие усилия к этому приложил Егор Летов. Еще в 1980-х он, приезжая летним автостопом, например, в Харьков, знакомился с местными меломанами, входил в рок-клубы, которым потом присылал бобины. Эти магнитоальбомы разнесли его музыку далеко за пределы Сибири. А я и мои друзья не предпринимаем никаких действий, чтобы «вылезти» в шоу-бизнесе. У меня лично есть множество творческих проблем, чтобы думать о своей «раскрутке».
– На запись альбомов нужны деньги. Где их берете?
– Приходится еще работать не в музыкальной сфере – я столяр по изготовлению сложных декораций в Воронежском драмтеатре. Но мои альбомы рождаются в Новосибирске, где живут друзья-музыканты. Нет, ближе никого нельзя было найти, мне нравится работать с теми, кого я хорошо знаю. Потому последний альбом «Полярная звезда» записывался не за один присест. Я отослал гитаристу по Интернету «сырой» материал, через время получил от него аранжировки. Дописал голос и снова стал ждать ответа. Причем дома у меня нет выхода во Всемирную сеть, езжу к знакомому на другой конец города. Еще по «географии» альбома можно добавить, что обложка к нему делается в Ростове-на-Дону. Занимается этим одна девчонка, которая вообще-то буржуям дома проектирует. Когда закончит, тогда и выпустим. Спеху нет. А мой первый клип снимался в Татарии. В итоге имеем этакий Советский Союз.
– По Интернету видно, что вы довольно много гастролируете по бывшему СССР, давая концерты, скажем так, в экзотических местах.
– Играл я однажды для семинаристов Троице-Сергиевой лавры. Это было типа квартирника, после которого меня оставили ночевать в келье. Братья сказали, мол, можешь на службу не вставать, так как она начинается очень рано. Но я встал, правда, с трудом. Я плохой православный, и заутреню не выстоял. Мне было позволено походить посмотреть. Нашел дверь с огромной рваной дырой. Ее пробило ядро во время штурма лавры поляками, с тех пор прореху не заделывали…
– Перед Горловкой вы выступили в Донецке. Как вам донбасская публика?
– Отлично. Здесь хорошие люди, которые не перестали быть своими с появлением государственной границы.
На концерте в «Паутине» звучали сегодняшние песни Лукича, где нет места идеологии и антитоталитарному протесту. Он наигрывал на акустической гитаре гармонически ясные, спокойные, запоминающиеся мелодии, пел о чем-то чистом и добром, много разговаривал со сцены. Умудренный жизнью музыкант и отец семерых детей «переболел» бунтарским прошлым, но, похоже, с явным оптимизмом глядит в будущее.
