В Украине впервые за время полномасштабного вторжения произошли масштабные кадровые изменения в исполнительной власти: 17-го июля Верховная Рада утвердила новую главу правительства — Юлию Свириденко и обновленный состав Кабинета министров.
УКРАИНА|Кочегарка. “Люди те же, последовательность другая”, — метко охарактеризовал новое правительство нардеп от “Голоса” Ярослав Железняк.
Новости Донбасса и всей Украины в Telegram
Дело в том, что некоторые министры просто поменяли ведомства (например, министр энергетики Герман Галущенко стал министром юстиции), другие — просто получили повышение (например, новоназначенный вице-премьер-министр по вопросам европейской и евроатлантической интеграции Тарас Качка до недавнего времени был заместителем Юлии Свириденко).
“Назвать нынешний состав правительства новым язык не поворачивается. Ни одного нового имени. Все новые министры, включая главу правительства, работали там и раньше. Просто взяли людей и перетасовали их. Сказать, что новый Кабмин стал более лояльным к Офису президента, также нельзя, потому что и раньше с этим проблем не было. По сути, получилась замена ради замены. Единственное, что можно отметить — это незначительное усиление главы ОП Андрея Ермака, но в противовес — Михаила Федорова сделали первым вице-премьером и пока (еще) не тронули Кирилла Буданова. Так что в целом получился достаточно сбалансированный и контролируемый состав правительства”, — отметил один из нардепов от монобольшинства на условиях анонимности.
Отдельного внимания заслуживает то, что в новом правительстве отсутствует отдельное ведомство, которое бы занималось решением проблем переселенцев и оккупированных территорий.
Новое-старое правительство
Глава правительства Юлия Свириденко — одна из ключевых фигур экономического блока правительства — до этого занимала должности первой вице-премьерки и министра экономики. Ее назначение воспринимается как сигнал со стороны Владимира Зеленского о намерении сделать ставку на экономическое восстановление Украины и активизацию стратегического сотрудничества с внешними партнерами, прежде всего с США.
Именно Свириденко ранее вела переговоры с американской администрацией по поводу соглашения о полезных ископаемых, что считается одной из главных точек соприкосновения между Киевом и Вашингтоном. Ее назначение на пост премьер-министра также совпадает по времени с новыми попытками украинской власти наладить контакт с командой Дональда Трампа.
Политолог и глава Центра анализа и стратегий Игорь Чаленко отмечает, что в новом правительстве акцент будет сделан на поддержке предпринимательства, усилении обороноспособности — особенно с точки зрения развития ВПК, а также на дальнейшей оптимизации государственного аппарата.
“И здесь важно понимать: для реализации таких изменений нужны дополнительные ресурсы. Юлия Свириденко, к примеру, имеет довольно неплохую репутацию среди наших американских партнеров. И есть надежда, что это обновление поможет Украине получить дополнительные согласования и финансовые договоренности. В этом году вопрос внешнего финансирования почти решен — речь идет о 39,2 млрд. долларов, как и планировалось. Из них около 22-х млрд. уже фактически поступили в первом полугодии. Но что будет в следующем году — пока большой вопрос.
Именно поэтому обновленное правительство, которое сейчас будет входить в бюджетный процесс, имеет шанс обеспечить Украине лучшие позиции в вопросе внешнего финансирования — уже на следующие бюджетные периоды, в частности на 2026-й год и далее. Это также вытекает из бюджетной декларации, которую недавно подали на рассмотрение Верховной Рады”, — сказал он.
Читайте также: Переселенцы официально признаются жителями громад, где они проживают
Источник в парламенте отметил, что основным направлением работы нового премьера будет налаживание экономических связей с США.
“Юлия Свириденко имеет хорошие отношения с новым министром финансов США, поэтому ее назначение именно сейчас — не случайность. То, что она является протеже Андрея Ермака — не секрет, но это не было решающей причиной. Именно соглашение с Штатами и теперь его реализация станут главными направлениями работы Свириденко”, — сказал собеседник издания.
Назначение Дениса Шмыгаля министром обороны эксперты называют шагом с двойной целью. С одной стороны, это способ устранить с должности действующего министра Рустема Умерова, вокруг которого в последнее время усилилась критика. С другой — попытка усилить административный контроль за логистикой оборонных процессов, финансовыми потоками западной помощи и внутренними оборонными закупками.
“Шмыгаль известен своей лояльностью к Банковой, поэтому его переход на новую должность рассматривается также как способ сохранить влияние президента на ключевой блок непосредственно в зоне военной ответственности”, — отметил собеседник из команды президента.
Среди других значительных назначений: Михаил Федоров повышается до первого вице-премьера и продолжит руководить цифровой трансформацией; Алексей Кулеба останется вице-премьером и министром развития инфраструктуры и территорий; Тарас Качка получает новый уровень ответственности как вице-премьер по вопросам евроинтеграции.
Герман Галущенко переходит из Министерства энергетики на должность министра юстиции, а Светлана Гринчук возглавит Минэнерго. Денис Улютин (бывший заместитель министра финансов) становится министром социальной политики, семьи и единства.
Сохраняют свои портфели министры молодежи и спорта Матвей Бедный, по делам ветеранов Наталья Калмыкова, внутренних дел Игорь Клименко, образования и науки Оксен Лисовой, здравоохранения Виктор Ляшко, финансов Сергей Марченко и иностранных дел Андрей Сыбига.
Оппозиция и часть гражданских экспертов называют перестановки в правительстве “эстетическими” и такими, что не затрагивают системных проблем в исполнительной власти. Они указывают на то, что кадровые ротации не сопровождаются стратегическим пересмотром приоритетов, а скорее являются инструментом централизации власти в руках Владимира Зеленского.
Читайте также: Создан чат-бот, который поможет ВПЛ из Донецкой области
Критику также вызывает отсутствие четкого видения со стороны нового премьер-министра относительно реформ, антикоррупционной политики и восстановления доверия общества. На фоне обысков у части активистов и давления на антикоррупционные структуры все громче звучат предостережения о авторитарном дрейфе действующей власти.
“Запад видит в смене правительства не стратегическую модернизацию, а попытку Банковой перелить из пустого в порожнее, укрепить политический контроль без реального плана реформ или управленческого усиления. Нет четких объяснений, зачем отправили в отставку правительство во время войны и кто взял на себя ответственность за провалы, которые сама власть кулуарно признает.
Международные партнёры дают понять, что доверие к Украине не является автоматическим, даже несмотря на войну. Если кадровые решения останутся частью политической игры, а не ответом на вызовы фронта, экономики и восстановления — Запад не закроет на это глаза. Особенно в ситуации, когда Украине еще предстоит долго убеждать новую администрацию США в собственной способности управлять не только армией, но и государством”, — заявила нардеп от “Европейской солидарности” Ирина Геращенко.
Следует отметить, что в новой конфигурации правительства ряд министерств подверглись существенной реорганизации. В частности, Министерство национального единства присоединено к Министерству социальной политики. На базе этих двух ведомств создается новое — Министерство социальной политики, семьи и единства Украины.
Также ликвидируются Министерство аграрной политики и продовольствия и Министерство охраны окружающей среды и природных ресурсов. Их функции передаются Министерству экономики, которое отныне будет называться Министерством экономики, окружающей среды и сельского хозяйства Украины. Кроме того, правительство ликвидирует Министерство по вопросам стратегических отраслей промышленности. Его полномочия будут переданы Министерству обороны.
Такие изменения формально направлены на оптимизацию, однако в экспертной среде уже возникают вопросы об эффективности вновь созданных “гибридных” министерств и способности новых руководителей охватить столь широкие сферы ответственности.
Читайте также: Официально переселенцев в Украине — 4,6 миллиона, а на деле их меньше: почему так?
Оккупированные территории и ВПЛ
В новом правительстве бросается в глаза отсутствие отдельного ведомства, которое бы занималось проблемами переселенцев и тех, кто остался на оккупированных территориях. Ранее этими вопросами занималось Министерство по вопросам реинтеграции временно оккупированных территорий Украины, которое позднее было переименовано и переформатировано в Министерство национального единства. Но и это последнее ведомство продержалось недолго — на фоне коррупционных скандалов с его главой Алексеем Чернышовым министерство фактически ликвидировали.
В то же время ряд правозащитных организаций выступали против ликвидации Минединства, но за его перезапуск. По их словам, Украина должна проводить комплексную работу над вопросами социальной сплоченности в громадах на подконтрольных правительству Украины территориях, способствовать возвращению граждан, которые вынужденно уехали за границу из-за войны, поддерживать и развивать связи со своими гражданами на оккупированных территориях.
“Мы не знаем, когда будут освобождены наши земли. Но люди, которые остаются в оккупации, являются гражданами Украины и нашей самой крепкой связью с территориями, которые временно контролируются страной-агрессором. Им нужна поддержка со стороны государства, учет их интересов и потребностей при формировании комплексных государственных политик”, — говорится в позиции правозащитных организаций.
В обращении подчеркивается, что политика в отношении этих категорий граждан должна быть целостной, а не разрозненной между различными ведомствами. Оптимальным решением, по мнению правозащитников, стало бы перезапуск и усиление Министерства национального единства, которое могло бы координировать политику реинтеграции, поддержки связей, социальной сплоченности и переходного правосудия.
Читайте также: Мобилизация переселенцев: что изменилось с 1-го июня
Как отметила директор по адвокации Центра прав человека ZMINA Алена Лунева, государство выбрало самый простой путь, не предложив системного видения того, какой должна быть политика в отношении ВПЛ, жителей оккупированных территорий и украинцев за границей.
“Первый тревожный звонок прозвучал еще тогда, когда происходило распределение полномочий бывшего Министерства по вопросам реинтеграции между другими министерствами. И сейчас стало понятно, что государство выбрало самый простой путь — вместо переосмысления функций, организационного усиления и кадрового обновления было принято решение просто ликвидировать Министерство национального единства, которое, по сути, было преемником реинтеграционного ведомства. Ведь в нем оставались те же люди, те же программы, оно стало результатом формального переименования без существенных изменений.
Мы — правозащитное сообщество — публично призывали этого не делать. Была возможность сохранить это министерство, четко определить его полномочия, наполнить их содержанием, сделать это ведомство фокусным в вопросах работы с пострадавшими от войны. Мы выступали за единый орган, который бы занимался ВПЛ, жителями временно оккупированных территорий, бывшими пленными, украинцами за границей. Все эти категории — взаимосвязаны, и невозможно выстроить эффективную политику без скоординированной институциональной ответственности”, — подчеркнула она.
По мнению правозащитницы, ситуация, которая сложилась после передачи полномочий министерства Минсоцполитики, грозит полной размытостью ответственности.
“Министерство социальной политики теперь формально отвечает за часть этих задач, но трудно представить, что оно продолжит реализовывать те инициативы, которые еще пыталось воплотить Министерство национального единства. Работа с диаспорой, сеть зарубежных хабов, поддержка связи с украинцами за границей — скорее всего, этим займется МИД. И, кстати, министр Сибига уже публично говорил о создании соответствующего департамента в структуре внешнеполитического ведомства”, — отметила Алена Лунева.
Читайте также: Анонсированы масштабные проверки: местонахождение переселенцев из Горловки и других городов Донбасса будут отслеживать
Что же касается переселенцев — это теперь зона ответственности Министерства развития громад и территорий. И здесь самая большая проблема, как говорит правозащитница, в полном отсутствии публичной коммуникации.
“Они получили соответствующие полномочия еще в начале года, прошло более семи месяцев, но до сих пор министерство не обратилось к обществу с объяснением, что именно оно теперь занимается переселенцами. Да, на сайте появился раздел для ВПЛ, но об этом никто не узнает, если целенаправленно не будет искать. Ни широкой информационной кампании, ни системной разъяснительной работы не было. В результате люди до сих пор не знают, куда обращаться. Многие спрашивают, что с Министерством реинтеграции, хотя его уже не существует. Кто-то пытается найти контакты Министерства национального единства, полагая, что оно и есть “реинтеграция под новой вывеской”. Все это — последствия недокоммуникации, которая превращается в системную проблему”, — подчеркнула она.
Действительно, институциональная разрозненность и молчание со стороны министерств приводят к тому, что вопросы ВПЛ, жителей оккупированных территорий, людей, переживших плен, постепенно растворяются. Следует честно признать: правительственная система теряет из поля зрения эти уязвимые категории. Формально кто-то отвечает за определенную сферу, но на практике — трудно сказать, кто и чем именно занимается. И это очень опасная тенденция.
“Речь идет о миллионах граждан — по самым скромным подсчетам, до 10-ти миллионов человек. Игнорирование потребностей этих людей — это стратегическая ошибка, которая ослабляет страну не меньше, чем проблемы с экономикой или безопасностью. Но сегодня мы видим не усиление государственной политики в отношении пострадавших от войны, а ее сворачивание и размывание ответственности. И это вызывает глубокую обеспокоенность”, — сказала Алена Лунева.
Читайте также: Как айтишник из Краматорска помогает детям из Донецкой области
По ее словам, передача полномочий по работе с пострадавшими от войны министерству, которое специализируется на инфраструктуре, региональном развитии и логистике, выглядит неестественно. Это ведомство имеет свои масштабные приоритеты — строительство, восстановление, военная логистика — и, по логике вещей, не может приоритезировать потребности людей из оккупации или ВПЛ. Их задачи иные, и потому нет никакой гарантии, что эти вопросы останутся в фокусе.
“На мой взгляд, передача настолько специфической, эмоционально и социально нагруженной сферы, как работа с пострадавшими от войны, Министерству развития громад и территорий — это была ошибка. Ведь в результате может сложиться впечатление, что ответственность за ВПЛ передали на места, а правительственный уровень — самоустранился. Именно поэтому формируется ощущение постепенного размывания темы: ВПЛ перестают быть отдельной категорией, в отношении которой которой формируется целенаправленная государственная политика.
Мы уже сейчас видим, что стратегия по внутреннему перемещению заканчивается в этом году, но новой до сих пор не предложено. Ни публичной дискуссии, ни обновления, ни даже объявления о начале работы над новым документом нет. Я не вижу активных действий — кроме жилищных программ, которые естественным образом вытекают из мандата министерства инфраструктуры. В то же время относительно комплексной поддержки ВПЛ — ничего существенного. Мы теряем то, что уже имели, а не приобретаем нового”, — считает правозащитница.
Она также не уверена, что кто-то на уровне правительства готов создавать или поддерживать институты, которые системно занимаются пострадавшими от войны и оккупации.
Именно поэтому, по ее мнению, гражданское общество, журналисты, правозащитники, сами организации ВПЛ — должны внимательно и постоянно мониторить, чем занимается Министерство развития громад и территорий в этой сфере. Это единственная возможность хотя бы удержать вопрос в публичном поле.
“Мы также возлагаем надежды на народных депутатов, в частности на ВСК и Уполномоченного Верховной Рады по правам человека. Но без сильного субъекта внутри правительства, который бы давил на обновление политики, продвигал ее, лоббировал нужные решения — ситуация просто будет двигаться по инерции”, — считает она.
Читайте также: Десятки тысяч переселенцев из Донецкой области продолжают получать гуманитарную помощь и поддержку
По словам правозащитницы, главная характеристика государственной политики в отношении пострадавших от войны сегодня — инерционность.
“Мы до сих пор живем по закону о ВПЛ 2014-го года, по закону об оккупированных территориях того же периода. Их пытаются обновить, но движение происходит медленно. Вся система действует “по накатанной”, без глубокого переосмысления вызовов, которые возникли после 11-ти лет войны. Очевидно, что нам как стране нужно новое видение — и относительно реинтеграции, и относительно переселенцев, и относительно будущего людей, которые были вынуждены покинуть свои дома. Но без открытого диалога между государством и обществом, без запроса со стороны правительства к тем, кто работает с пострадавшими, это видение не появится. Сегодня мы видим нехватку коммуникации, нехватку запроса к общественным организациям и нехватку политической воли”, — сказала Алена Лунева.
Она выразила надежду, что в следующем правительстве идея создания министерства, которое бы занималось людьми, пострадавшими от войны, вернется.
“Сама идея Министерства единства была правильной — она говорила о единстве, социальной сплоченности, восстановлении доверия. Но реализована она была очень слабо. Как минимум, можно было бы сохранить должность вице-премьера по вопросам единства, назначить заместителей в соответствующие министерства, чтобы эти вопросы оставались среди приоритетов. Сейчас же мы видим, что вопросы пострадавших, вместо того чтобы стать центром политики, постепенно исчезают из повестки дня правительства. И если эта инерция продолжится, она будет стоить Украине утраты связи с миллионами собственных граждан”, — резюмировала правозащитница.
Читайте также: Дом и работа — в один клик: для ВПЛ создадут цифровую платформу поддержки
Новый Кабмин, несмотря на заявленную экономическую направленность, оставляет открытыми вопросы социальной сплоченности, реинтеграции и поддержки миллионов украинцев, пострадавших от войны. И если правительство не вернется к целостной политике в этой сфере, эти категории рискуют окончательно выпасть из поля зрения государства.
Владислав Булатчик, ОстроВ
Собранные в рубрике «Блогосфера» мнения могут не совпадать с позицией редакции. Такие материалы отражают исключительно точку зрения автора.
