По пути в сектор редкой книги инязовской библиотеки я представляла специальное помещение с застекленными шкафами, определенным температурным режимом. Шутка ли – книгам по двести-триста лет? Каково же было мое удивление, когда я оказалась в обыкновенной комнате, а с открытых полок старых шкафов печально взирали в пространство и время фолианты в потрепанных кожаных переплетах.
– Разве старинные книги не нужно хранить каким-то специальным образом? – с недоверием спросила главную хранительницу, заведующую библиотекой Л.М.Рачинскую.
– Несомненно, нужно, – с готовностью отозвалась она. – Но на оборудование требуются немалые деньги, которых в стране вечно не хватает, а библиотеки финансируют по остаточному принципу. А попробуйте сейчас что-либо через казначейство пробить – не пропускает даже те, что институту для каждодневной работы требуются. Мы пытаемся сохранить фонды, делаем все, что в наших силах, но, увы и ах, как говорится.
– Но я была в инязе на нескольких конференциях, на открытии «Русского центра» – с какой гордостью институт представлял свои сокровища! А посетители всегда с интересом толпились у выставки раритетов…
В ответ на эту реплику Людмила Михайловна тяжело вздыхает и разводит руками. Мы подходим к шкафам. Стройными рядами стоят внушительные тома в солидных кожаных переплетах, многие с тиснением.
– Своеобразие полиграфического оформления любой из этих книг несет в себе не только информацию об уровне книжного дела, но и сам дух эпохи. По сути, это книжные памятники ушедших времен, – рассказывает Л.М. Рачинская, с благоговением доставая с полки большую книгу и открывая ее передо мной. – «История Франции» Гизо, четырехтомник на французском. Издан в 1879-1889 годах. Шедевр полиграфического оформления; кожаная оправа с золотым тиснением, обрез книжного блока покрыт сусальным золотом, – тоном заправского музейного экскурсовода сообщает данные главная хранительница.
Предвосхищая домыслы читателя, сразу замечу: золотое тиснение изрядно истерто; позолота, как таковая, – в виде блеска. Но закрытая книга с торца выглядит будто из драгоценного металла. Тем временем Людмила Михайловна рассказала, что больше всего книг – на французском. Оно и понятно – ведь книги попали сюда из частных дворянских библиотек, а у тех в ходу был французский язык. После революции те книги, которые не успели сжечь погромщики, были конфискованы. Так часть их попала в библиотеки Белоцерковского учительского института и Днепропетровского института иностранных языков. Оттуда – к нам. Белоцерковский полностью переехал в Горловку со своей библиотекой, а Днепропетровский поделился фондами.
Мы рассматриваем «Историю России» в восьми томах, изданную в Париже в 1800 году. «Вояж по России» Теофила Готье выглядит неплохо, а обложка «Истории Турции» – в очень плохом состоянии.
А самым популярным писателем был Вольтер – судя по количеству его книг разных годов издания и форматов – от карманных до подарочных экземпляров. Следующая по количеству – русскоязычная книга. Открываю «Грамматику» Ломоносова за 1788 год с обращением автора. Великий ученый рассказывает Павлу І об универсальности русского языка: на нем можно говорить и с Богом, и с другом, и с врагом. Начинается обращение так: «Пресветлейшему государю великому князю Павлу Петровичу…», оканчивается «Всенижайший раб Михайло Ломоносов».
– Обидно как-то за гениального ученого…
– Ничего не поделаешь – такие были официально утвержденные формы, – как бы утешает меня Людмила Михайловна.
На титульной странице «Истории человечества» замечаю автограф бывшего владельца книги: «Игорь Владимирович Сегеркранц». Далее смотрим старинные немецкие книги. Это в основном произведения Гете, Гейне, Шиллера, словари и энциклопедии. Нахожу еще один автограф владельца – привет из прошлого. Открыв добротную энциклопедию Ганса Кремера, читаю: «Германъ Львовичъ Зейдлицъ». Книга – на немецком, автограф – на русском.
Английских книг немного, помещаются на одной полочке. В основном – писатели 19-го века: Байрон, Мильтон, Вальтер Скотт. От англичан переходим к полякам; здесь литературы поболее. В основном – словари и научно-историческая литература. Обращает на себя внимание очень истрепанная «Украина древняя и современная» Михала Грабовского за 1850 год. Не вчитываясь в польский текст, рассматриваю вкладыш с иллюстрациями: зарисованы внешний вид курганов, городищ и даже какого-то разрушенного замка. К каждому рисунку прилагается и схема объекта. Вот зарисовки найденных при раскопках артефактов: этрусские вазы (так подписано), фигурки обнаженных мужчин (тоже очень необычно – привычнее женские «богини плодородия»), удивительные украшения…
– Такие книги сделали бы честь и столичным книгохранилищам. Среди букинистов подобные продаются за тысячи гривен. Неужели так сложно их хоть немного «подлатать»?
– Жизнь книг не вечна. Их бы отреставрировать – и под стекло. Но перед этим перенести на электронные носители и создать электронную библиотеку. Так сделали почти все, у кого есть раритетные издания. К сожалению, в эру компьютерных технологий у нас нет возможности для этого.
– У вас даже компьютера здесь нет, – оглядываюсь по комнате. – А ведь, помнится, как-то в былые годы заходила речь о создании музея старинной книги при инязе?
– Да, несколько лет назад была такая идея. Но застопорилась, а теперь и вовсе забылась.
А ведь это был бы прекрасный вариант: и книгам хорошо, и институту – слава. И на очередной высокой встрече не нужно дергать книги «в преклонном возрасте» и тащить их куда-то на выставку. Кому бы «подкинуть» эту идею?
